Притяжение, будь рядом, когда я умру - Виктория Валентиновна Мальцева

Внезапно входная дверь распахнулась, впуская мокрую от дождя Луну.

– Блииин, Ива, там небо прорвало… пока добежала от машины, будто искупалась…какой-то придурок припарковался прямо напротив тебя, пришлось место искать...

Мэтт с глубоким вздохом и раздражением скрестил на груди руки.

– Добрый вечер, – сухо произнёс он.

– Ой, – сказала Луна.

– Угу, – согласился Мэтт.

– А, это ты, неоднозначный человек, – с облегчением и даже какой-то скукой выдохнула Луна. – Это ты что ли встал враскорячку, так что нормальным людям не припарковаться возле дома подруги? Нельзя было покомпактнее?

– Ты не поверишь, – отозвалась подходящая к ней Ива. – Больше того, прямо напротив у него есть своя собственная подъездная дорожка!

Луна вначале растерялась, затем нахмурилась, а потом её лицо и вовсе приняло грозный вид.

– Я тоже в гостях, – мгновенно отреагировал Мэтт и постарался принять «гостевую» позу в кресле, потому как до этого момента гостевой она никак не являлась. – Вот выйду из гостей, сяду и поеду домой. А почему неоднозначный?

– Что неоднозначный?

– Ну, ты сказала, что я, мол, неоднозначный человек. Это как?

– А! Это так, что я ещё не определилась, как к тебе относиться.

– Это ещё почему? Рожей не угодил? А так?

Мэтт вначале втянул щёки, потом отпустил их. Лицо его приняло немного странный, капельку отрешённый, но определённо сексуальный вид.

– Это ещё что? – округлила глаза Луна.

Мэтт стал нормальным Мэттом и разочарованно пояснил:

– Это было моё модельное лицо. Вот модельное, – он снова втянул щёки и поджал подбородок, – а вот нормальное.

Луна, похлопав ресницами, уже более мягким и девственным тоном поинтересовалась:

– Ты модель, что ли?

– Был. Сто лет назад.

– Да ладно!

– Серьёзно. Был.

– Никогда бы не подумала, – объявила Луна.

Окинув Мэтта пристальным изучающим взглядом, она добавила:

– Тело ничего, согласна, но разве с таким лицом берут в модели? Вот у Давида Ганди лицо так лицо! Это настоящая модель.

Мэтт скривился, как от оскомы, а Ива неожиданно для себя и для окружающих расхохоталась.

– Много ты понимаешь! – шутливо заметила она подруге.

– Да уж кое-что секу. А вот чего я действительно не понимаю, так это того, что этот женатый ко… мужчина делает вечером с тобой наедине?

– Я не женатый.

– Да ну-у-у? – с неверием протянула Луна. – А газеты пишут другое. Думаешь, врут?

– Ну, чтобы быть женатым, надо, как минимум, жениться, а я что-то не припомню сей жест доброй воли со своей стороны.

– А что делает человек, когда с кем-то съезжается и заводит ребёнка?

– Принимает обстоятельства?

– Так! – прервала их Ива. – Мы будем смотреть кино или нет? Чай остывает.

Завидев в её руках огромное блюдо с пирожными и кусочками торта, Луна сглотнула и практически проорала:

– Ты сдурела, мать? Дразнить меня таким роскошеством перед сном! Ты забыла, что я после пяти не ем?

Она ухватилась обеими руками за довольно скромную жировую складку на животе и потрясла ею перед своим носом:

– Нельзя-нельзя-нельзя!

– Можно, – заверила её Ива. – Я тоже после шести не ем, но не будем же мы огорчать Мэтта в день его рождения? Ему так хотелось кого-нибудь сегодня угостить, и он выбрал нас!

Луна со вздохом отпустила свой живот и заявила:

– Вы совратители и искусители, и вам воздастся за содеянное! Мне вот эту трубочку и тортик попробовать полкусочка… ладно давай целый, завтра совсем придётся не жрать…

– Какой кошмар… – сам себе заметил Мэтт.

Он понятия не имел, что такое сидеть на диете. Физические нагрузки в его жизни случались в таком количестве и так часто, что речи о лишнем весе никогда не шло. Он попросту у Мэтта не накапливался. Однако нагружал себя Мэтт вовсе не для того, чтобы сжигать лишние калории: спорт вошёл в привычку ещё с тех пор, когда ему нужно было поддерживать своё тело рельефным по условиям контрактов, а позднее оказалось, что ничто так не охраняет его психическое здоровье, как хорошая тренировка.

Ива поднялась со своего кресла и направилась на кухню за новой порцией кипятка.

– Ну так и что ты тут делаешь? – наклонилась с тихим вопросом Луна.

– Я? Ну, я-то Иву с детства знаю, а вот кто ты такая?

– Кто… я? Да я с Ивой и огонь, и воду, и все трудности… а вот где ты был последние лет пять-семь? Что-то я твой лик не припомню даже среди знакомых! Друг детства…

– Иногда люди теряются. А потом они снова находятся.

Луна с недоверием поджала подбородок, затем демонстративно поднялась и направилась вслед за Ивой на кухню.

– Ива, что он тут делает? – прошептала она той на ухо.

– Что б я знала! – так же тихо отозвалась Ива.

– Он говорит, что вы, типа, друзья детства. Это правда?

– Правда, – кивнула Ива. – Только сто лет не общались ввиду полного отсутствия точек соприкосновения, и ещё бы столько же не виделись, если бы не авария.

– Да ладно! Мне кажется, или он к тебе подкатывает?

– О, точно не это. Я не в его вкусе.

– Тогда, что?

– Да чёрт его знает? Мне кажется, это как-то связано с судом…

– Хм. Вполне возможно. Коз-з-зёл.

Подруги вошли в гостиную вместе. Луна заняла второе свободное кресло, а Ива аккуратно опустилась на краешек дивана.

Мэтт, завидев это, тут же поднялся и уселся рядом с ней. У него имелось не меньше десятка методов стимуляции ускоренного развития отношений с понравившийся девушкой, и «диванный» метод был одним из самых быстрых и эффективных, правда прибегать к нему в последний раз ему приходилось в очень ранней юности, лет этак в пятнадцать-шестнадцать. В более старшем возрасте девушки, а потом и женщины, как-то сами понимали, что ему нужно, и ни к каким ухищрениям и уловкам, кроме, пожалуй, улыбки да парочки комплиментов, ему прибегать не приходилось. Путь от дивана до спальни, по его личным наблюдениям, обычно никогда не занимал дольше пятнадцати минут. В редких исключениях, если речь шла о какой-нибудь заучке или особенно упёртой девице (которые Мэтту никогда особо не нравились), дело могло дойти до часа. Мэтт решил, что не будет дразнить удачу, и настроился на