Красота внутри - Мария Игоревна Власова

снега нет, наверное, просто родовым огнем дорогу себе сделал? Делаю ещё несколько шагов, боясь повернуться. Земля задрожала так, что я повалилась на колени. Они появились из-под снега и земли, целая армия нежити. Здесь их даже больше, чем в особняке, они словно повсюду и окружают меня. Сзади закричала Серафима, опять свалилась без сознания. Интересно, это она от вида армии нежити, или от вида голого некроманта? У меня больше от второго ноги подгибаются. Маг объят своим пламенем, тяжело и зло дышит, пока одежда на нем дотлевает. Ступает всего лишь шаг во двор, отчего его армия неожиданно наставляет на меня оружие, окружив со всех сторон. Оружие странное, то мечи с вилами, то оторванную руку своего товарища, а то мяукающего Чебурека. Почему, наблюдая за тем, как некромант идёт ко мне абсолютно голый, я не чувствую и намека на страх? Наоборот, мне хочется неуместно рассмеяться. Подошел ко мне медленно и самоуверенно, будто знает, что я сейчас беспомощна против него.

– Великанша, – рычит сквозь зубы, пока я с насмешкой опускаю взгляд вниз.

– Надо же – цел, – насмехаюсь, подмигнув некроманту, – сейчас исправлю.

– Клара! – кричит на меня зло и резко хватает за талию моё дрожащие от холода тело.

Его огонь не приносит боли, он согревает меня. Высушивает одежду и растапливает снег вокруг нас. Тепло, под его взглядом жарко, а когда он больно прижимает к себе и целует – горячо. Голова кружится, его губы теплые, сладкие, я слишком хорошо помню их вкус, и то наслаждение, которое они могут дарить. В голове пустота, в животе точно бабочки, а может это кроха шевелится, не знаю. Когда поцелуй заканчивается, чувствую нестерпимое желание его продолжить, может быть поэтому подаюсь вперед, но он отклоняется.

На его губах играет улыбка – самодовольная, и до безумия возбуждающая. В глазах зеленые огоньки, пока он убирает огонь, позволяя мне снова почувствовать, как здесь холодно.

– Ну и куда ты уйдешь от меня, – его рука проходится от шеи по спине и сжимает мою ягодицу, заставляя прижаться к нему крепче, – голая?

Вся моя одежда сгорела, сапоги противно воняют почти расплавившись. Спрятанные в рукавах ножи валяются на земле. Я стою перед ним абсолютно нагая и беззащитная, не в силах спросить, что означает этот поцелуй.

– Я как-то так Яришяра встретила, – мрачно говорит графиня, кивком приказывая скелетам затащить Серафиму в дом. – Ничем хорошим это не кончилось.

Часть 12. Исполнить мечту

Игнат

У нее черные глаза, бездонные и тягучие как сам мрак. Как же часто смотря в них, я тонул, как в самой пожирающей тьме. В них нет ничего особенного, они простые, как и она, но взгляд цепляется.

В ней есть что-то такое, что заставляет сердце ускорить темп.

– Почему? – спрашивает она, но я тоже хочу задать себе этот вопрос.

Почему я не могу спокойно на нее смотреть? Почему не могу просто оставить в покое и отпустить? Почему она попыталась меня убить на самом деле? Дело ведь не в Самородке и Вальтере, ради них она бы так не поступила. Почему, когда я попытался открыть ей сердце, она меня просто отшила? Может она и правда не любила? Если так, то, что это за взгляд, которого я раньше не видел?

Поджимаю губы, не в силах оторвать от нее глаза. Страшная, как и в нашу первую встречу. Волосы спутаные, грязные, в них даже застряла паутина и какое-то пёрышко. Платье не по размеру, висит на груди. Под платьем штаны и широкие сапоги, в которых блестит семейное добро Трутов.

Она обворовала меня. Снова. Только в этот раз ей понадобилось всего лишб одно тихое «почему», чтобы своровать у меня чуть больше, чем семейные ценности.

Чувствую себя таким дураком, каких свет не видывал. Когда она закричала, я этого не ожидал, настолько, что даже на мгновение испугался. Серьёзно, я испугался за великаншу, которой все нипочем. Сомневаюсь, что с ее наследственностью она хоть раз была на грани жизни и смерти. Великанша беззаботная, одуревшая от своей силы и полной безнаказанности чертовка, возможно именно поэтому она мне так нравится. Но, честное слово, когда она закричала, а затем ударила меня, я впал в ступор. В этот раз от ее пощечины мне даже голову не снесло, просто обычная женская пощечина. Максимум от нее до сих пор жжет щеку, и это все. Зная великаншу, я ожидал не такого, видимо поэтому хотел поскорее закончить ее общение с матерью. Она удивила меня, снова, как на балу. Ее слова, поступки и чувства так отличаются от того, что она нож мне в сердце всадила. Одно «почему» и почти зажившие раны открыла, я ведь не собирался снова вестись на любые её слова и поступки. Пусть не все из ран нанесла она, но некоторые из них почти заживила. Упираю руками в бока, мне казалось она моё лекарство, спасение от проклятия, но, похоже, излечение не стоило своей цены. Она новое проклятие, которое я просто не могу отпустить, потому что от него совершенно точно нет лекарства.

Говорю то, что должен, даже зная, что так только раззадорю ее. Даже не думаю, что мои слова о казни вызовут у нее что-то кроме смеха. Она все ещё считает себя сильнее всех на свете, и мне хочется обратное доказать.

– Игнарешнар! – влезла мать, как это она обычно делает. – Ты что такое говоришь? Сын, ты что такое говоришь? Что вообще здесь происходит?

Не хочу ей отвечать, она, как и Серафима, лишние здесь. Мне нужно поговорить с великаншей, но не уверен, что наш разговор не разрушит этот дом до основания. Да какое мне дело до этой клетки, это место давно перестало значить для меня хоть что-то.

– Мама, не лезь, – прошу у матери, при этом знаю, что это бесполезно.

Матушка очень хочет разобраться, что здесь происходит, но правда в том, что я и сам не знаю. Раньше думал, что как только увижу, сразу пойму, что с ней делать, но это не так, я не знаю. Единственное, в чем уверен – я не могу ее просто так отпустить.

– Ну, давай, – вдруг говорит великанша, совсем другим голосом и нечитаемым взглядом.

Она делает шаг ко мне, улыбается так, что замирает сердце. Улыбка все та же, жуткая от зубов-клыков, но вот глаза. Глаза грустного