Шанс #3 - Полин Лиман

Тот провел рукой по ее мягким волосам и нежно поцеловал в шею.

– По крайней мере, я могу быть спокоен: одним соперником стало меньше, – довольно протянул Никита.

– Стас никогда и не был твоим соперником.

– Значит, ты выбрала меня?

Вместо ответа девушка прикоснулась губами к уголку его рта. Никита тут же ответил на поцелуй, требовательно притянув Еву к себе. Он взял ее лицо в свои руки и медленно провел большим пальцем по нижней губе, любуясь тем, как смущенно, но охотно она откликается на его прикосновения. Девушка закрыла глаза, отдавшись горячим ладоням… Весь мир исчез, осталось лишь ни с чем не сравнимое, пьянящее чувство…

В этот момент Ева Воронецкая поняла, что влюблена – окончательно и бесповоротно.

Глава 24

– Ева, привет, рад видеть. Как ты? – Вадим улыбнулся на экране тепло и знакомо, словно между ними не было тысяч километров.

– По-разному. Америка меня удивляет.

– О чем хочешь сегодня поговорить?

Девушка задумалась, обвела глазами светлую комнату, кровать с балдахином, овальное зеркало в причудливой резной раме, вздохнула и нехотя ответила:

– Вадим, я влипла. Это полный пиздец. Кажется, я влюбилась.

– И как тебе это?

– Издеваешься?! Мне чертовски страшно. Да я в ужасе! Только безответной любви к миллиардеру мне не хватало для полного счастья!

– Что именно тебя пугает?

– Его интерес закончится очень быстро, это же понятно. Никита найдет себе новое развлечение, а я останусь с разбитым сердцем и, видимо, еще и без работы.

– Я слышу тебя. Но давай не будем за него решать – закончится интерес или нет, быстро или медленно, ок?

– Зануда!

Оба искренне рассмеялись по разные стороны экрана. И вместе со смехом Ева, казалось, выдохнула часть напряжения и страха.

– Ну ты же не веришь, что будет как в сказке: «и жили они долго и счастливо»? – ехидно поинтересовалась девушка.

– Никто не знает, как все закончится. Куда важнее то, что происходит с тобой прямо сейчас. Ты говоришь о страхе отвержения. А что еще ты чувствуешь?

– Хороший вопрос…

– Замечаешь, как оживает твое лицо, когда говоришь о Никите?

– Наверное. Кроме страха я чувствую… оживление? Витальность, прости господи.

– Именно. Я давно не видел тебя такой энергичной.

– Да какая разница, если это скоро закончится. Или я не права?

– Дело не в том, кто прав, а кто виноват. Я бы покопал в другом месте. Когда ты рядом с ним: разговариваешь, смотришь, касаешься – это удовольствие? Или когда думаешь о нем?

– Ну, допустим.

– И почему тогда ты запрещаешь себе это? Причем весьма мастерски: только речь зайдет о возбуждении (я имею в виду не сексуальное возбуждение, а ощущение азарта к жизни), как ты включаешь в голове картинку с грустным финалом, пропуская все хорошее.

– Я это делаю? – удивилась Ева.

– И очень успешно. Считай, на черный пояс наработала. А теперь ответь на важный вопрос: кто может дать тебе разрешение на удовольствие?

– Да-да, я знаю, «познай наслаждение», «стань счастливой», «ты сама выбираешь свой путь»… Ты сейчас словно псевдогуру из инстаграма.

– О, ты мне льстишь, – улыбнулся Вадим, давая понять, что нисколько не обижен, а потом продолжил более серьезным тоном: – Я знаю твою историю, ты привыкла к постоянному напряжению… Может быть, пора переключаться на удовольствия, хотя бы изредка?

– Хочешь сказать, со мной что-то не так?

– Да нет же! Запрет на удовольствие – это часть нашей, постсоветской, жизни. Сначала мама запрещает маленькой девочке носить новое платье, чтоб не испачкала, и приводить в гости друзей, чтоб не шумели. – Вадим выразительно посмотрел на Еву. – А потом уже взрослая женщина сама, по привычке, сопротивляется радостям.

– И что же делать?

– А что может доставить тебе удовольствие, скажем, сегодня?

Девушка задумалась. Ответ был очевиден. Но признаться себе самой, а уж тем более произнести это вслух, было ужасно неловко. В конце концов она выдавила, стараясь не смотреть в камеру:

– Кажется, я знаю.

Перед ее глазами возникли горячие, жадные губы Никиты.

* * *

Сквозь панорамные окна бассейна был виден сад: теплый свет фонарей, аккуратные дорожки, подстриженные кипарисы. Словно розовые облака, пушистые и мягкие, распускались нежные цветки японской сливы – февральское чудо Сан-Франциско.

В этой части дома Ева еще не была. Шагая вдоль прозрачной воды, она слышала мерное журчанье и стук своей обуви по мраморному полу. В приглушенной вечерней подсветке бассейн казался особенно симпатичным, и Ева пожалела, что не взяла купальник.

– Решила искупаться? – Голос Никиты эхом разнесся по воде.

– Хочешь составить компанию? – Ева вздрогнула от неожиданности, но не подала вида.

– Да не вопрос, только костюм сниму, – Никита, ухмыляясь, бросил на стул пиджак и медленно начал расстегивать пуговицы на рубашке.

Ева решила подыграть ему. Удобно устроилась на шезлонге, закинув ногу на ногу:

– А у тебя неплохо получается. Могу включить музыку!

Никита рассмеялся и устало растянулся на соседнем шезлонге.

– Тяжелый день на работе? – Ева внимательно посмотрела в синие глаза.

– Не то слово. Но ты можешь это исправить.

– Как?

– Пойти со мной на второе свидание. Точнее, полететь.

Девушка вопросительно подняла брови.

– Я хочу показать тебе свой дом на Гавайях, – продолжил Никита. – Плюс двадцать шесть, солнце, пляж и, самое главное, никакого интернета. Полетели завтра?

– Боюсь, без паспорта не вариант.

– Почему? Это же территория США.

– Слушай, я и так слишком долго у тебя гощу. Как только придут документы, мне нужно будет возвращаться домой.

– Но ведь они еще не пришли. Вулканы, острова, белый песок и больше никакого серфинга. Ммм? – соблазнительно протянул Осадчий.

– Но меня ждут на работе, – Ева и сама чувствовала, как неубедительно звучат ее слова.

– Меня, вообще-то, тоже. Может, прогуляем вдвоем?

– С тобой бесполезно спорить. Полетели!

Довольный Никита наклонился к девушке, явно намереваясь ее поцеловать, но звонок телефона, как обычно, раздался не вовремя. Осадчий посмотрел на экран и нехотя поднял трубку:

– Да, Алекс… Нет. Завтра уезжаю. Можешь заехать ко мне?

* * *

– Бонджорно, синьорина! Я уж думал, Никки так и будет вас от меня прятать. – Уайт церемонно взял руку Евы и осторожно поцеловал.

– О, главный дамский угодник прибыл. – Никита, усмехнувшись, пожал руку Алексу. – Бумаги привез?

– Конечно, амико. Но откуда такая срочность? Могли бы и завтра подписать. – Уайт недоуменно посмотрел своими темными, как горячий шоколад, глазами и пригладил густые кудри.

– На завтра у нас с Евой другие планы.

– О мио Дио, не верю ушам своим! Неужели Мистер Ответственность готов пропустить совещание с инвесторами? – Алекс картинно всплеснул руками, пытаясь скрыть улыбку.