Огненная леди Туманных холмов - Полина Ром

Сейчас, держа в руках ту самую копию документа, Агния как бы собирала внутри себя собственную способность видеть реальность без прикрас и умение анализировать. И это самое умение просто кричало ей о том, что или она полноценно ввяжется в местные интриги, или все это может закончиться очень-очень плохо, в первую очередь – для нее самой. Чувство опасности внутри просто мигало, как тревожная красная лампа.

Агния решительно тряхнула головой, взяла со стола колокольчик и позвонила. Мягкий, серебристый еле слышимый звон сработал как обычно: через несколько минут на пороге возникла горничная.

– Нинет, мне нужно поговорить с королем. Прямо сейчас.

– Госпожа… – горничная чуть растерянно развела руками – я не знаю… я схожу, найду управляющего его величества, а там уж – как он решит…

– Ступай, я буду ждать ответа. Скажи управляющему, что это срочно и важно…

Ждать пришлось довольно долго, не меньше получаса, но вернулась Нинет в комнату не одна, а вместе с лакеем:

– Госпожа, Брэнд проводит вас.

Идти пришлось долго, дважды была необходимость воспользоваться магическими переходами. Наконец лакей остановился в абсолютно обычном, ничем не примечательном коридоре, перед тамбуром на четыре двери, где не было даже намека на какую то королевскую роскошь. Скорее это место напоминало некие канцелярские службы.

– Госпожа Ламмерс, вам вот сюда. – Лакей указал на одну из четырех скучных дверей. – Постучите. – предупредил он и захлопнул за Агнией дверь в небольшой тамбур, оставляя ее в одиночестве.

Все это величие дворца, перехода через какой-то огромный бальный зал, и магические перемещения между башнями как бы слегка нивелировали решительность Агнии, как бы сообщали, сколь важной персоной в этом мире является Лоренцо и показывали попаданке ничтожность повода, по которому она собралась беспокоить короля. Но Агния никогда не стала бы в прежней жизни Агнией Александровной, если б поддалась этому чувству. Глубоко вдохнув-выдохнув, она решительно постучала в дверь и, дождавшись спокойного «Войдите» распахнула ее.

Комната оказалась не слишком велика размерами и поражала почти полным отсутствием официальной позолоты: небольшой книжный стеллаж с тремя десятками томиков; настоящий камин, сейчас не горящий, от которого весьма ощутимо попахивало дымком; кресло у этого самого камина – большое, уютно-мягкое даже на сторонний взгляд, и при этом – достаточно утилитарное: к подлокотнику кресла с правой стороны крепилось некое подобие настольной лампы. Похоже, здесь его величество иногда просто читал, наслаждаясь покоем и оторванностью от дворцовых дел.

У одной из стен – довольно удобная кушетка с самым обыкновенным клетчатым серо-черным пледом и парой подушек. Да и одежда короля говорила и о том, что на сегодня он закончил все дела: ворот белой рубашки распахнут, некое подобие уютной домашней куртки из мягкой коричневой шерсти носило на себе аккуратную штопку возле локтя, а туфли на ногах Лоренцо и вовсе походили на мягкие домашние тапочки, так они были разношены.

– Присаживайся, Агния, – несколько лениво произнес Лоренцо и кивнул ей на то самое место у камина.

Агния с сомнением посмотрела на кресло, манившее своей глубиной, отрицательно мотнула головой и, захлопнув дверь, заговорила:

– Лоренцо, я не знаю насколько срочно то, что я заметила, но я изложу вам так, как это вижу я, а уж вы сами сделаете выводы. – С этими словами она протянула ему копию пергамента и начала рассказ.

Все же хороший правитель всегда остается правителем: Агния четко выцепила тот момент, когда его величество из режима «домашний расслабленный» перешел в режим «легкая обеспокоенность», а затем и в «работа».

– Сейчас еще не слишком поздно навесить мэтра Готье. Я думаю, что все это какое-то недоразумение, но все же давай проверим, Агния. С заклинаниями магистра Джоэля я еще не имел дела. Но не зря его прозвали Вредным, не зря…

Король решительно встал, небрежно сбросил с себя куртку, оставил у тахты разношенные и явно любимые туфли, из почти незаметного шкафчика достал обычный колет, что-то недовольно буркнув под нос, обул туфли и кивнул Агнии:

– Пойдем, посмотрим, что там такое прячет Готье.

На выходе, как ни странно, их уже ждали четверо офицеров охраны, которые и последовали за королем, не задавая ни единого вопроса. До архива добрались быстро и совсем другим путем, не тем, к которому привыкла Агния. Охрана осталась за дверью, а Лоренцо приложил к замку руку и, дождавшись щелчка, распахнул дверь.

– Мэтр Готье! Мэтр Готье… – голос короля звучал достаточно громко, но никакого движения не произошло и, нахмурившись, Лоренцо решительно подошел к той двери, за которой были личные покои маленького архивариуса.

Мэтр Готье лежал на полу прямо посередь комнаты, свернувшись в клубочек, как маленький ребенок в позе зародыша. Почему-то Агния с первой секунды поняла: архивариус мертв. В его покоях всё было так, как обычно, за исключением стоящего на пустом столе стеклянного флакона: внутри слабо мерцала какая-то жидкость.

Лоренцо непроизвольно буркнул себе под нос какое-то ругательство, и не давая Агнии пройти внутрь захлопнул дверь. Его величество скомандовал вслух:

– Барона Бентона в архив, срочно.

Несколько минут стояли молча, вопросов Агния не задавала, сам король о чем-то думал. Вскоре прибыл Энтони Бентон в сопровождении нескольких служащих, выслушал какие-то инструкции короля и коротко ответил:

– Слушаюсь, ваше величество. Прикажете доложить сразу же?

– Да. Но прямо сейчас, Энтони, я хочу знать, что за микстура стоит на столе.

Барон посторонился, пропуская в комнату одного из своих неприметных служащих и тот вернулся буквально через минуту, неся в руках тот самый флакон. У этого служащего даже голос оказался невзрачным и незапоминающимся:

– Ваше королевское величество, насколько я могу видеть не вскрывая пузырек, это обычная микстура от лекаря, мэтра Этьена, которую он поставлял архивариусу. Видите, флакончик даже не распечатан – служащий протянул бутылочку королю и Агния сама увидела тонкие светящиеся нити опутывающие крышку. Служащий же спокойно добавил: – Если смерть архивариуса и произошла от каких то внешних причин, то не это лекарство тому виной. Пока, увы, я ничего не могу сказать более