Ночь для любви - Мэри Бэлоу

– .Когда-нибудь вы простудитесь до смерти, миледи, – проворчала она. – Волосы мокрые, ноги босые. Не представляю, что я скажу его светлости, если вы подхватите простуду.

– Я была вместе с ним, Долли, – рассмеялась Лили.

– Господи! – воскликнула Долли, смутившись. – Позвольте мне помочь вам снять платье, миледи, – предложила она, как всегда шокированная тем, что ее хозяйка сама делала то, что входило в обязанности служанки – к примеру, сама надевала и снимала предметы туалета.

– Его волосы тоже мокрые, Долли. – Лили продолжала смеяться. – Хотя у его слуги будет меньше проблем с волосами, чем у вас. Ведь вам придется взять хороший гребень и распутывать этот клубок. Мы с ним купались.

– Купались? – Глаза Долли расширились от ужаса. – В это время? В мае? Выи его светлость? Я всегда считала его... – Вспомнив, о ком она говорит, Долли отвернулась, чтобы взять одежду для своей хозяйки.

– Разумным? – Лили снова рассмеялась. – Возможно, таким он и был, пока я не испортила его. Мы вместе плавали в озере вчера вечером и сегодня утром. Это было необыкновенно. – Она позволила Долли надеть на Себя платье и повернулась к ней спиной, чтобы та могла застегнуть пуговицы. – Теперь я буду купаться каждый день. Как вы думаете, что скажет вдовствующая графиня?

Долли встретилась взглядом с Лили в зеркале, перед которым та сидела в ожидании прически, и обе весело рассмеялись.

Долли поднесла гребень к волосам хозяйки, раздумывая, с какого боку начать, но тут ей в голову пришла неожиданная мысль.

– Тогда почему ваше белье, сухое, миледи? – спросила она.

Но, задав вопрос, она тут же сама нашла на него ответ и густо покраснела. И они снова начали смеяться.

– Хочу заметить, – начала она, приступая к расчесыванию волос, – вам ужасно повезло, что вас никто не видел.

Лили была полна решимости провести день так же весело, как он начался. После завтрака, когда все леди, как обычно, ушли в гостиную писать письма, разговаривать или вышивать, она спустилась на кухню и стала помогать месить тесто и чистить овощи, развлекая слуг веселыми рассказами. Те уже привыкли к ее посещениям и ни капли не смущались. Иногда кухарка даже покрикивала на нее:

– Вы когда-нибудь очистите морковку? Вы больше работаете языком, чем занимаетесь делом.

Но тут же, как и все на кухне, вспоминала, с кем имеет дело, и в ужасе застывала. Но Лили этого не замечала.

– Вы совершенно правы, миссис. Локхарт. Я не скажу больше ни слова, пока не очищу всю морковку.

Но через несколько минут она забывала о своем обещании и снова весело болтала.

Покончив с морковкой, Лили долго пила чай с ломтем свежевыпеченного хлеба, затем неохотно поднялась наверх. Но ее лицо снова просветлело, когда свекровь предложила ей поехать после ленча с визитами в деревню, а заодно доставить пару корзин с провизией; одну – старику, который был прикован к постели, а вторую – жене рыбака, недавно родившей.

Но когда они сидели в гостиной миссис Тейлор и пили чай, выяснилось, что это просто так называлось «доставить корзины». Кучер спускался с холма в нижнюю деревню и сам доставлял корзины по назначению.

– О нет! – воскликнула Лили, вскакивая с места. – Я сама хочу сделать это.

– Моя дорогая, леди Килбурн, – сказала мисс Амелия, – вы очень добры, но холм слишком скользкий и по нему трудно спуститься в карете.

– Я пойду пешком, – с ослепительной улыбкой ответила Лили.

Она не была в Лоур-Ньюбери с того самого дня, когда спустилась туда с гор, и ей не хотелось упустить шанс побывать там еще раз.

– Лили, моя дорогая. – Вдовствующая графиня улыбнулась ей и покачала головой. – Вам не обязательно делать это самой. Никто не ждет от вас этого.

– Но мне хочется пойти туда, – настаивала Лили.

Когда несколько минут спустя они покинули дом миссис Тейлор, вдовствующая графиня отправилась навестить викария, а Лили стала осторожно спускаться по скользкому холму с большой корзиной в руке. Кучер, который нес вторую корзину, настаивал на том, чтобы нести обе, но Лили ему в этом отказала. Она также не позволила ему идти на два шага позади нее. Она шла с ним рядом и расспрашивала его о семье. Год назад он женился на одной из горничных, и сейчас у них родился сын.

Миссис Гиш, которая недавно дала жизнь седьмому ребенку после трудных и продолжительных родов, с трудом содержала дом и большую семью в чистоте, полагаясь на помощь престарелой соседки. Лили немедленно приступила к работе: подмела комнату, собрала грязные тарелки со стола, вымыла всю посуду и даже перепеленала ребенка.

Старику Хоуеллсу, сидевшему на скамейке перед домом своего внука, очень хотелось рассказать Лили о днях, проведенных в море, когда хорошо ловилась рыба и ее было много. Он сообщил заинтересованной Лили, что они часто занимались контрабандой.

– Как сейчас помню... – начал он.

– Миледи, – сказал кучер, предварительно прочистив горло, – ее светлость прислала за вами слугу от викария.

– Царица небесная, защити меня! – воскликнула Лили, вскакивая с места. – Она же ждет меня, чтобы вернуться домой.

Вдовствующая графиня действительно ждала ее, и ждала уже без малого два часа. В присутствии викария и его жены она была сама любезно ть. Так же любезно она вела себя и в карете по дороге домой.

– Лили, моя дорогая, – сказала она, дотрагиваясь затянутой в перчатку рукой до плеча невестки, – это очень хорошо, что вы так заботитесь об арендаторах Невиля. Ваши улыбки и разговоры с ними располагают их к вам. Где бы вы ни появились, все сразу становятся вашими друзьями. Мы все больше привязываемся к вам.

– Но? – продолжила Лили, отворачиваясь к окну. – Но я заставляю вас всех краснеть за меня?

– Не совсем так, моя дорогая. Вы многому нас научили, не меньше, чем мы вас. Но вам еще надо учиться и учиться. Вы жена Невиля, , и всем ясно, что он без ума от вас. Это меня радует, так как я очень его люблю. Но не забывайте, что вы графиня...

– Но я также и дочь простого солдата, – сказала Лили с горечью в голосе. – Я также одна из тех, кто ничего не знает о жизни в Англии и никогда не жила в порядочном доме. К тому же я абсолютно не знаю, как должна вести себя леди или графиня.

– Этому никогда не поздно научиться, – ответила свекровь.

– Когда все наблюдают за мной и подмечают каждый мой промах? – спросила Лили. – Хотя я понимаю, что говорю несправедливо. Все добры ко мне, и вы тоже. Я постараюсь. Я действительно буду стараться. Но боюсь, что мне себя не переделать.

– Моя дорогая Лили. – Голос вдовствующей графини звучал искренне. – Никто не ожидает, чтобы вы переделали себя, как вы выражаетесь.

– Но мне хочется общаться с жителями рыбацкой деревни. Там я чувствую себя уютно. Неужели мне надо учиться кивать им свысока, вместо того чтобы разговаривать с ними, проявлять о них заботу и держать на руках их малюток?