Пылающая для Древнего. Пепел - Лаура Тит

— Если мой муж считает, что не нужно вам помогать, то я не буду ему перечить.

— С каких пор?! — рявкает он, — та, что дерзила самому мэрну, перестала перечить своему мужу? — шепотом прорычал он.

— Спроси у него сам, — тихо ответила, понизив голос.

Он усмехнулся мне в лицо, прожигая наглым и циничным взглядом.

— Если так пойдет и дальше, его брат скормит твоего мужа стервятникам, а это, — указал на мой живот пальцем, — вытащит из тебя, не дав ему и родиться. Хочешь сохранить свою жизнь и его, делай, как говорю! — шипит он.

— Я разрешал тебе оставаться наедине с моей женой? — угрожающе спросил Иштар, спускаясь по ступеням, видя мой испуганный и заплаканный вид.

Тэрн обернулся, поприветствовав Иштара.

— Псы твоего брата прочесывают местность, забивая до смерти каждого, кто против его правления. Границы около нашего города ослаблены, а безумные твари спятили, кромсая наших солдат. Нам с ними не справиться. От силы продержимся месяц, а то и меньше. Времени больше ждать нет.

В глазах Иштара зашевелилось нечто темное, страшное. Надвигалась буря, и нам с ней было не справиться. Иштар предупреждал меня, подготавливал.

Не сейчас, прошу только не сейчас…

Мы застыли в ожидании его ответа.

— Два дня, — холодно произносит мой мужчина, а я медленно опускаюсь на стул, прикрывая глаза.

Полумрак спальни скрывал мокрое от слез лицо. Я сильнее сжала кулаки, не позволяя себе разрыдаться в голос.

Огни отдаленных поселений мерцали тусклыми огоньками, словно подрагивающие миражи. Загорались в одном месте, погаснув, вспыхивали в другом…. Как бы я ни хотела держаться, у меня не получалось.

Его взгляд я сразу ощутила на коже: он скользнул по плечам, по оголенной спине, спускаясь ниже.

Иштар стоял в дверях, не решаясь войти.

Обернулась к нему, бледная, с опухшими красными глазами в потеках черной краски.

У нас осталась всего одна ночь на двоих.

Я сокращаю разделяющее нас расстояние. Медленно подхожу к нему, заглядывая в серьезное лицо своего мужчины.

Кончиками пальцев прохожусь по мужественному и колючему подбородку, не сводя с него внимательного взгляда.

В его глазах полыхало дикое пламя, на миг делая их похожими на раскаленные докрасна угли. Своей рукой накрывает мою, и нежно целует в раскрытую ладонь.

— Я прощаю тебя… — произношу полушепотом, запоминая каждую черточку его лица, морщинки, что собрались в уголках его глаз, каждый заживший рубец на его смуглой коже после кровопролитных боев.

Улыбаясь, делаю глубокий вдох, а у самой на глаза наворачиваются слезы от предстоящей разлуки.

Накрываю пальцами его горячие губы, не хочу, чтобы он меня утешал…

— Я прощаю тебя… за ту боль, что ты причинил мне… — не отрываю глаз от его, темных и опасных как бархатная ночь над горящем жерлом вулкана.

Я поглощала его тьму, впитывала ее прохладу, обволакивала ее вуалью свою душу.

— Я должна тебя ненавидеть, Иштар, — глухо произношу я, еле сдерживая слезы от его бушующих чувств, что вибрацией проходят через мое тело.

Его тело сразу напрягается под моей ладонью, что лежала на его обнаженной крепкой груди. Взгляд стал невыносимо тяжелым…

— Но я полюбила… всем своим сердцем, всей душой, — запустила пальцы в его густые волосы.

У нас было только здесь и сейчас, я и он. Холодное небо и серебряная луна. Острые пики скал и мягкие изгибы песчаных барханов. Поглощающая наш шепот тишина и разрывающий рев трэптов в наших душах. Мы знали, что время ускользало от нас, как тягучая мутная вода. Но мы молчали об этом, запрещали себе осквернять последнюю ночь осколками несбывшихся надежд. Мы молчали, когда хотелось кричать.

Нам не нужны были слова. Только стук сердец, бьющихся в унисон. Боль его и моя. Два обреченных сердца. Две искалеченные души. Крепкая неразрывная связь, что вскоре оборвется… она вплелась в наши души смертельным узлом.

Лишь наша дочь дала мне познать истинный трепет этого мужчины ко мне, его животную страсть, его ревность, его чувства ко мне… С каждым днем я видела его необъятную любовь к ещё не родившейся дочери. Его заботу, неумело проявляющуюся по отношению ко мне.

Мой мужчина. Мой воин. Тот, с кем я познала боль и с кем повзрослела за миг. Кого приручила и в чью ловушку попала сама. Тот, кто терпеливо молчал, когда делала больно, сгорая в объятиях с другим, не подозревая о нашей истинной связи, что держала его в огненных оковах ревности. Не слышала его зова, закрывала глаза на его попытки достучаться до меня. Прости, Иштар, что так поздно все осознала…

Мягко коснулась губами его губ. Вложила в этот поцелуй свою тлеющую душу, все то, что хотела сказать, но боялась.

Короткая щетина приятно царапала кожу.

— Я зла на тебя, часть меня хочет разорвать тебя в клочья, другая… — шепчу ему в губы. — Другая… желает касаться тебя, Иштар… стать частью твоего горячего сердца… заполнить собой твои мысли… Любить…

— Ама-р-р-ра… — его глубокий и сильный голос, от которого подгибались колени, а внизу живота закручивалось огненное пламя.

Иштар мягко очертил мою линию скул, стирая с лица соленые капли, которые не переставали скользить по щекам.

Хрипло выдыхает мне в губы, целует, сжимает мои бедра, вдавливая в свое возбуждение.

— Мне страшно Иштар… — мое признание застывает влажной прохладой на его коже. — Хочу чувствовать тебя… Больше ни о чем не думать… — стону ему в губы, отдаваясь его сильным рукам.

Он не раздумывая, хватает мою руку и направляет её вниз, скользя по его твердым мышцам живота, запуская мою ладонь в брюки, сжимая ею свою горячую и пульсирующую плоть.

Наше дыхание потяжелело.

Тело изнывало по его прикосновениям. Он обхватил мою талию, и притянул к себе. Я продолжала неумело ласкать его возбужденную бархатистую плоть, наблюдая за его реакцией, как он с трудом сдерживал рвущееся из груди глухое рычание.

Задрожала всем телом от рычащих горловых интонаций, покрываясь мурашками. Его обжигающе нежные поцелуи… Такие осторожные поначалу, и такие жадные и отчаянные под конец. Он осторожно вдавливал меня в себя, ласково поглаживая живот, опуская руки на поясницу.

— Возьми меня, Иштар, — мой голос был полон желания и нестерпимого томления.

Резко повернул к себе спиной, вжимаясь в мои ягодицы своим твердым возбуждением. Смертельное нечто двигало нашими телами. Разрывало грань между светом и тьмой. Между разрушающей бурей и умиротворенным оазисом. Посасывая мочку уха, он продолжал дразнить, спуская платье с моих плеч к