Кощеева гора - Елизавета Алексеевна Дворецкая

Повисла тишина.

– Так. Тихо. – Мистина поднял руки, призывая к спокойствию – ему требовалось время собрать все это в кучу.

– Бранд! – живо подсказал нетерпеливый Лют.

– Успею. Куда он денется. Так. Болва водится с варягами Лиса – кто их видел вместе?

Торлейв подумал, стараясь вспомнить, откуда об этом знает.

– Это Хрольв говорил, – быстрее вспомнил Лют. – Что Болва Лиса где-то повстречал и о нем рассказал Святославу.

– Да, он еще велел им через Болву бочонок пива послать, – добавил Торлейв.

Это он тоже слышал от Хрольва, но запоминал все, что связано с Прияной.

– И он же унес серебро. Тоже им. И это серебро Лис нынче прислал мне.

– Баба-то вышгородская здесь при чем? – напомнил Лют.

– Кликни Бранда назад.

Торлейв вышел, вскоре вернулся с Брандом. Глядя на него, Мистина глубоко вздохнул.

– Выкладывай. Что у тебя с той бабой из Вышгорода? Как ее? Речица? Ты ее подцепил или она тебя? Где? Давно?

От изумления Бранд переменился в лице: с чего господина занимают его любовные дела?

– Да недавно… На подольской дороге… случайно столкнулись… она поскользнулась, дождь прошел, ногу ушибла…

Коротко, но ясно он изложил повесть своего знакомства с Речицей. Выслушав, Мистина переглянулся с братом и племянником, но понимания ни на одном лице не отразилось.

– Она что-то спрашивала обо мне? О наших делах?

– Нет. Сама болтала всякое, ну, бабье.

– Чего она от тебя хотела?

– Да ничего… так… чего бабы обычно хотят…

– Об Улебе, мести, вире не было речи?

– Ни слова, – уверенно ответил Бранд. – Я бы тогда сам сказал.

Если бы с ним завели речь о Мистине, это его бы сразу насторожило. О делах господина ни с кем из чужих не болтают – этому его научили еще в пору игр с деревянными мечами.

Мистина отгреб в сторону груду серебра, потом взял браслет из тонкого дрота – самую крупную вещь – и положил в середину. Это был Святослав. Потом разложил вокруг еще несколько колец – Болва, Лис, Речица, Бранд. Подвигал их один к другому, мысленно восстанавливая связи и пытаясь найти смысл всей суеты. Ничего не вязалось. От Святослава передали серебро Лису, Лис его почему-то прислал Мистине, минуя прочих посредников этого странного дела – Болву и Речицу.

– Я ничего не понимаю, – объявил Мистина. – Но это дело пахнет крадой погребальной, и вонь такая сильная, что смутила даже Лиса. Видно, из всех, кто замешан, он знает больше всех.

– Я съезжу? – предложил Лют.

Мистина подумал, глядя на разложенные куски серебра, потом кивнул:

– Давай.

* * *

Появление Люта в Ратных домах для варягов неожиданностью не стало. Чего-то такого здесь ждали: когда Лют с двумя бережатыми подъехал, у дверей стояли двое, с копьями в руках и мечами на перевязи.

– Лис там? – Смерив их взглядом, Лют кивнул на дверь.

– Там. Но ты войдешь один, – ответил ему Векиль.

– Я войду один, – спокойно согласился Лют. – С одним Телохранителем! – Он похлопал по узорной рукояти своего меча-корляга, украшенной медью и серебром.

На лицах варягов мелькнула невольная зависть и уважение: в оружии они разбирались и потребовать оставить меч не посмели. Знаком велев бережатым ждать снаружи, Лют сошел с коня и под испытывающими взглядами варягов прошел внутрь. Он с отрочества отличался бесстрашием за гранью благоразумия, любая опасность для него была желанной возможностью показать свою отвагу, и этим он наслаждался.

Лис ждал его у стола. Он подозревал, что так легко с этим делом не развяжется, но не намерен был уступать.

Войдя, Лют приветственно кивнул ему, вынул из-за пазухи мешок серебра и звонко шмякнул посреди стола.

– Я сказал: нет, – вежливо, но очень убедительно произнес Лис.

– А я пришел спросить: за что ты наградил нас маркой серебра? Мы вроде бы тебе ничего не продавали и в долг ты у нас не брал.

– Продавали?

– За какой товар ты нам прислал эти куны? Мы в недоумении.

Лис уставился в лицо Люта, ища подвох, но на нем отражалось лишь выразительное любопытство.

Лис подумал. Потом спросил:

– Ты уверен, что знаешь всю правду об этом деле? – Он глазами показал на мешок.

– Да нет же! Я не знаю правды. Надеюсь, что ты расскажешь нам правду.

– Ты уверен, что знаешь об этом столько же, сколько твой брат? Может, он не открыл тебе всего?

– Я уверен, – медленно и выразительно подтвердил Лют. – С тех пор как мы с тобой виделись в земле Деревской, я уже из отроков-то вышел.

– Ну так передай твоему брату: в этой его игре я не участвую. Если у вас кровная вражда с конунгом, – это с кем угодно может случиться, в этом я не вижу ничего худого, – то нет смысла его пугать. Если уж такое дело, его имеет смысл убирать насовсем. Я знаю твоего брата, у него хватит ума самому это понять. Он намерен просто прикрыться нами. А мы не для того служили в Грикланде и возвращались сюда, чтобы за такую мелочь бесславно отдать жизнь. Мы будем молчать, в этом мы поклянемся на мечах. Но поищите других дураков.

– Ты хочешь сказать… вас кто-то нанял… чтобы убрать конунга? То есть Святослава?

Лют с отрочества привык думать, что умом уступает старшему брату. И единственное, чего он боялся: по недомыслию совершить губительный промах в таких вот случаях, как нынешний.

– Кто-то – вы. Твой брат.

– Мистина нанял вас убрать конунга?

– Ты все-таки впервые об этом слышишь? Может, убрать-то его он собирается своими руками, но свалить на нас.

– Кто тебе это сказал? – Лют все-таки сумел ухватить самый важный из вьющихся в голове вопросов. – От кого ты получил это серебро?

– От нашего давнего друга Бьольва.

– Болва! – Лют хлопнул по столу, так что мешок подпрыгнул. – Так он же человек Святослава! Он в гридьбе с тех самых пор, все эти пятнадцать лет!

– Он дал понять, что выполняет… Нет, он прямо мне сказал, что это поручение – от Мистины.

– Насвистел. Мы ему никаких поручений не даем. Он – из Игморовой братии, нам никогда другом не был, а теперь и вовсе. И серебро это – княжье. Из конунговой казны. – Забываясь в увлечении, Лют переходил на славянский язык, но нахмуренные брови варягов напоминали, что надо перевести. – Мы этого серебра не видели в