Восход Паргелия. Аделина - Лия Готверд

Лайго впервые перевёл на меня многозначительный взгляд.

— Да умрёт покорённый устами сосуда стихий, и да возродится он в фонтане вечном.

— Это слова из древнего писания? — я задумался, а затем твёрдо добавил: — И да, мне уже нечего терять. Она никогда не простит меня, Лайго. Если я должен умереть, чтобы спасти её, я готов!

— И встретят его четверо на пути из осколков стекла. И будут резать его и кромсать…

Лицо старика вдруг изменилось — ужас и боль появились из ниоткуда, будто сейчас, глядя на меня, он переживал моё будущее. Из его глаз вместо слёз потекла кровь.

— Куда я должен идти? К её богам? Четверо — это они?

— Ты верно толкуешь, сын Тьмы, — уже расслабленным тоном, снова отворачиваясь к морю, произнёс Лайго.

— Но как я могу попасть туда? Я ведь принадлежу Нижнему Чертогу. Никому из наших ещё не удавалось даже приблизиться к вратам.

— Были такие… но никто не вернулся.

— Я пойду. Я должен попытаться спасти её.

Лайго снова глубоко затянул дым и молчал несколько минут, задумчиво глядя в пустоту.

— Когда прыгнешь в пучину морскую, плыви не наверх, а вниз, ко дну. И попадёшь ты к вратам божественным.

— Эта дорога ведёт к смерти, Лайго.

— Нет другого пути для тебя.

Ни секунды не сомневаясь в своём выборе, я быстро подошёл к обрыву.

— Хорошо. Я готов.

На этот раз море бушевало штормом, разбиваясь пеной о скалы. Чёрная вода закипала бурлящими водоворотами далеко внизу.

Её милое лицо всегда было перед моими глазами. Она улыбалась мне и говорила, что любит. В груди больно кололо при мысли о том, что я больше никогда не найду её в постели, не коснусь шёлковых прядей, не согрею мёрзнущее тело своим пламенем. Но я должен был идти по предначертанному пути — и стоять здесь, перед обрывом, с надеждой и верой в лучшее будущее для неё.

Ещё несколько месяцев назад, если бы мне сказали о самопожертвовании, я бы только рассмеялся. Но не сейчас. Я словно переродился специально для неё — маленькой женщины из другого мира, которую теперь боготворю.

Я шагнул в пропасть и очутился в бурлящей воде. Волна подхватила меня и понесла водоворотом вниз. Вода захлестнула меня целиком, наполняя мой сосуд до отказа. Понемногу выпуская воздух из лёгких, я сдался и начал медленно опускаться вниз, будто преступник, привязанный к камню в момент своей казни.

* * *

Светлый туман, подобно моей Тьме, расстелился подушкой под обездвиженным телом. Светлая пустота простиралась в поле моей видимости. Я ждал, будто целую вечность, не чувствуя тела, говоря лишь устами разума.

Раздвоенный голос женщины, мужчины и ребёнка вдруг заговорил со мной.

— Мы ждали тебя намного раньше, сын Князя Тьмы, — разлилось волной в пространстве и эхом отозвалось глубоко внутри меня. Туман становился тисками. — Озвучь свои намерения.

— Помогите спасти мою женщину. Освободите её тело от Хташа, — прошептал я не губами, а мыслями.

— Ты — торговец душами, распорядитель Тьмы. Руки твои в крови, а душа во мраке. Сколь много греховных дел совершено — не перечесть. Как думаешь, почему ты добрался сюда?

Туман сковал меня, будто я застыл в камне, не давая возможности дышать.

— Мне повезло, — хрипло произнёс я.

Звонкий смех сотен голосов до боли резанул слух.

— Ты здесь потому, что наше провидение непоколебимо в пространстве и постоянно во времени. Твоя судьба была предрешена задолго до появления семени в чреве матери твоей. Ты знаешь, кто ты на самом деле?

— Я сын Князя Тьмы.

— Кто твоя мать?

— Я не знал её. Она скончалась при родах. Я ничего о ней не знаю.

— Так знай, Эраис, сын Князя Тьмы: ты также сын Светлой девы Раисены из Монастыря Одинокой Горы, дочери Света, что снизошла из Верхнего Чертога на землю, дабы донести слово и дело истинное, подкреплённое справедливостью выбора, оправданное светлыми и тёмными деяниями. И даже сам Князь Тьмы поднимался, чтобы слушать её звонкие и тревожные речи. Никто не мог видеть его и замечать, кроме Раисены.

И полюбил её Князь, оставляя тьму и забирая её свет. Изгнали её из монастыря за непослушание, отвернулись от неё все боги Света, и скиталась она у дорог с плодом во чреве. И поклялась, что ни она, ни потомки её не ступят к вратам Верхнего Чертога. Умерла Раисена в тяжких муках, но дала жизнь тебе — полукровке, в душе которого смешались Свет и Тьма. Навсегда забрал тебя Князь в Нижний Чертог, и забыл ты, что половина души твоей светится лунным сиянием.

Слова, произносимые божеством, проникали в самое сердце и до крови ранили душу. Напрасно я годами искал в древних письменах упоминания об одержимости тёмных, ведь их никогда не существовало. Я всегда задавался вопросом: как Хташ мог завладеть моим телом и сознанием, если тёмные пусты? Там, где пусто, паразиту нечем питаться.

Но теперь глаза мои открылись, и истина стала яснее ясного. Теперь я знал, почему именно я стал жертвой.

— Это мы указали Хташу путь в твоё тело. Это мы растили деву и отдали её тебе. Это мы позволили Хташу завладеть ею. И это мы сделали так, чтобы ты наконец пришёл домой. Дочь наша — и есть темница для Хташа, в которой мы и казним его.

— Благодаря своей одержимости ты разоблачил Ковен и предотвратил появление великого зла, что могло разрушить мир, который мы так усердно возводили. Женщина, что легла с тобой по нашему благословению, забрала все твои грехи и теперь платит за них мучениями. Ты навсегда связал её с собой клятвами. Она причастила тебя ценой собственной жизни, потому что смогла полюбить. А ты так и не понял, почему мы позволили ей страдать. Ибо её страдания равны грехам твоим.

— Я сам заплачу за свои грехи! Она не должна этого делать!

— Тогда искупи всё, что совершил. Всё зло, что тянется за тобой шлейфом до самого Ада. Ты умрёшь и воскреснешь в мучениях столько раз, сколько душ ты погубил. Ты проведёшь сто лет в изгнании, запечатанный в пустоте.

— Сто лет…

— Боишься, что не встретишься с ней?

Будто дыханием, меня опалило нечто близкое, невидимое.

— Время для тебя потечёт сквозь века, а для неё пройдёт лишь три дня.

— Спасибо… Тогда я готов.

— А после, по праву рождения, ты станешь проводником сил светлых и тёмных, дабы избавить дочь Света от скверны внутри. Освободишь и отпустишь её душу — туда, куда она пожелает.