Счастье для дракона - Елизавета Владимировна Соболянская

Что-то скрипнуло, я вздрогнула, приходя в себя. Надо же, так погрузилась в свою память, что не заметила, как закипел чайник! Сейчас освежу заварку, достану сыр… А дракон-то уже не просто не спит! Лежит на боку, едва прикрыв моим одеялом бедра, и смотрит на меня горящими в полумраке глазами.

– Доброй ночи, господин дракон, – сказала я, сглотнув беспокойство. – Хотите чаю? Я припасла для вас бутерброд.

– Хочу, – хрипло ответил мужчина.

Я встала, заварила чай и жестом пригласила его к столу.

Сивер встал, но даже не подумал прикрыться – напротив, расправил плечи, словно предлагал мне полюбоваться его рельефным торсом. Я перевела взгляд на чайник и чашки. Налила напиток, придвинула сахарницу и тарелку с бутербродом, потом взяла свою чашку.

– Неужели чай более интересный собеседник, чем я? – с легкой насмешкой в голосе спросил дракон.

– Он не пытается меня смутить, – ответила я.

– Чем же я вас смущаю, лэри? – хрустнул поджаренный хлеб. Кажется, бутерброд дракону на один укус, но ничего лучше у меня нет.

– Вы полураздетый сидите в комнате лэри и спрашиваете, чем вы меня смущаете? – чопорно ответила я.

В ответ снова прозвучал смешок, а потом дракон дружелюбно сказал:

– Вы так восхитительно выглядели на фоне пляшущих языков огня… Знаете, лэри, мы, драконы, дети Первородного пламени, очень любим огонь. Спасибо вам, что вы развели его, пока я был без сознания. Это помогло моему зверю быстрее залечить раны.

Я потупилась, но щеки зарозовели. Эх, права ее светлость – искренний мужчина превращает мозги женщины в кисель. Сразу захотелось смущенно улыбнуться, посмотреть на мужчину тем особенным взглядом из-под ресниц, чтобы он помчался к папеньке просить моей руки… Но магия! Академия!

Я стиснула зубы, взяла свои чувства в кулак и подняла глаза на дракона. Ох и трудно было смотреть ему только в лицо!

– Расскажете, что с вами случилось?

– Ерунда, – отмахнулся он с таким видом, словно это и правда были пустяки.

Но я-то видела тяжелые ожоги!

– И все же?

Сивер поморщился:

– Столкнулись с фениксами. Помешали им выпить источник и загубить кладку.

– Кладку? Фениксы напали на драконье гнездо? – изумилась я.

– Нет, один слишком наглый птиц украл яйца феникса. Из разных кланов. Хотел подставить нас и выпить источник. Глупо, конечно, пришлось выщипать ему перья.

– Но как же ожоги? Если вы рождены в пламени?

– Это драконья чешуя не боится огня, а человеческое тело вполне можно обжечь, – вздохнул дракон. – Там, где мы сражались, не было места для оборота, пришлось воевать в этом облике. К тому же фениксы не просто выдыхают огонь – они используют огненные клинки, вонзая их в плоть.

Я содрогнулась, и дракон это заметил:

– О, простите, лэри, все время забываю о нежных дамских ушках!

Я отпила чай, чтобы смыть дурное ощущение, и тут же услышала, как в конце коридора брякнуло ведро – проснулись горничные! Сейчас они пойдут по комнатам, разнося уголь, опустошая ночные горшки, и…

– Лэр, вам пора идти! Уже встали слуги! – чуть не в панике прошептала я. – Если вас здесь заметят…

– Не волнуйтесь, лэри, – дракон хмыкнул и вдруг… исчез!

Но его чашка с чаем поднялась в воздух и качнулась, словно он сделал глоток. Потом чашка встала на место, и я чуть не завизжала, когда невидимое нечто подхватило мою руку, поднесло к невидимым губам, а потом из пустоты раздался хрипловатый голос:

– Благодарю за гостеприимство, лэри, вынужден откланяться!

Вскоре распахнулось и снова закрылось окно, а я решила воспользоваться моментом – быстро привела комнату в порядок и села у огня с учебником по бытовой магии.

Почему-то сегодня все давалось легче – пальцы легко складывались в нужные фигуры, энергия струилась легко и плавно, а голова была ясной, так что я быстро сплела воздушные потоки, проветрила комнату, собрала скопившуюся пыль в неопрятный серый клубок и бросила в огонь. Потом поиграла кистями занавесок, звякнула подвесками скромного абажура и наконец с улыбкой встретила служанку, привычно вошедшую с ведром угля.

Весь компромат удалось спрятать до прихода горничной – лишнюю чашку я просто помыла и убрала в поставец, тарелки от ужина составила в стопку – мол, так с вечера и было. Рваную рубашку и камзол дракон догадался забрать с собой, постель я заправила так, что ничего не говорило о присутствии в моей комнате мужчины. Однако служанка все равно на меня косилась и наконец не выдержала – спросила:

– Лэри, как вы себя чувствуете?

Я прислушалась к себе и с удивлением поняла, что, несмотря на ночь, проведенную в кресле, несмотря на волнения, связанные с драконом – я вполне бодра и даже уже одета.

– Отлично чувствую! – призналась я. – Под утро я замерзла и встала, чтобы развести огонь, хорошо, что угля с вечера оставили больше.

Горничная поджала губы, не знаю уж, чем ей не понравился мой ответ. Однако завтрак она мне принесла и заодно сказала, что ее светлость тоже встала рано и ждет меня внизу через час, чтобы написать приглашения знакомым.

Я только улыбнулась – ее светлость неугомонна, как всегда. Письма так письма, главное – побольше думать о магии, и поменьше – о драконе!

Глава 23

Сивер

Проснулся рывком. Глаза открывать не торопился, пытаясь понять, где я. Это явно не наш посольский дом. Запахи другие, да и чувство, словно на меня смотрят. И я бы отчитал наглеца, не почувствуй интереса от неизвестного… Хм, очень даже известной девушки. Так, стоп! Я что, к рыжуле прилетел? Но как? Ничего не помню.

Обратился к своей сущности и получил в ответ недовольный рык. Не понял. И что же зверю не нравится? Ощутив его ответ, едва не расхохотался. А предлагал он ни много ни мало, а хватать девушку и тащить к себе в замок. В крайнем случае – в посольский дом, там защита надежная. Ага, как древние, по голове дубинкой и в пещеры. Нет, я так не хочу. Она сама должна ощутить свой интерес и пожелать меня. Впрочем, я уверен, что ее интерес мне уже удалось разбудить. Вон как внимательно разглядывает. Ее интерес я чувствую отчетливо, как и сомнения.

Неудивительно. Все прекрасно знают, что у дракона и человека не может ничего быть. Но есть и исключения из правил, а вот о них уже мало кто осведомлен. А мы не афишируем, чтобы ни у кого не возникло желания попасть как раз под такие исключения.

Рыжуля встала. Ее вздох сожаления отозвался в моей душе радостью. Значит, не так уж она ко мне равнодушна, как пыталась