Имперский маг II - Сим Симович

Через час в зале собрались все влиятельные люди города. Вернее, бывшие влиятельные люди — теперь на шеях у них красовались рабские ошейники.

Ольфария вошла в зал в сопровождении Гипериона. На ней было чёрное платье строгого покроя, волосы собраны в элегантный пучок, на шее — простая цепочка с подвеской в виде разорванных кандалов.

— Господа, — обратилась она к собравшимся, — с сегодняшнего дня в графстве Вальденк устанавливаются новые порядки.

Никто не осмелился возразить — ошейники подчинения не позволяли.

— Рабство отменяется полностью и навсегда, — продолжала Ольфария. — Все работорговые рынки закрываются. Гладиаторские бои запрещаются.

Она прошлась перед рядами бывших работорговцев, и каждый опускал глаза, не смея встретиться с ней взглядом.

— Бывшие рабы получают гражданские права, земельные наделы и компенсации за годы подневольного труда, — объявила новая правительница. — Источником финансирования станет конфискованное имущество работорговцев.

— А вы, господа, — добавил Гиперион, — отныне будете трудиться на благо тех, кого прежде угнетали. Под присмотром и по справедливым законам.

— Есть вопросы? — спросила Ольфария.

Вопросов не было. Да и не могло быть — рабские ошейники не позволяли.

— Тогда приступайте к исполнению новых указов, — велела она. — Немедленно.

Бывшие работорговцы молча разошлись выполнять приказы. У них не было выбора.

А в зале остались только Ольфария и Гиперион — новые правители графства, захватившие власть за одну ночь без единого выстрела.

— Как думаешь, — спросила она, — нам удастся навести здесь порядок?

— Удастся, — уверенно ответил химера. — У нас есть всё необходимое — сила, знания и праведный гнев.

— А главное, — добавила Ольфария, глядя в окно на просыпающийся город, — у нас есть справедливость.

Новый день восходил над Вальденкградом. Первый день свободы для тысяч людей, которые ещё вчера были рабами.

И первый день нового порядка, где торговля людьми стала невозможной навсегда.

Солнце поднималось над замком Кровавого Волка, заливая кабинет графа утренним светом. Граф Вальденк сидел за своим массивным дубовым столом, и ледяные иглы, пронзавшие его тело, сверкали в солнечных лучах как жестокие бриллианты. Каждое движение причиняло нестерпимую боль, но Гиперион не позволял ему остановиться.

— Следующий документ, — сказал химера, положив перед графом чистый пергамент с гербовой печатью. — Официальное уведомление королевскому двору о вашей женитьбе.

— Я… я не могу больше, — прохрипел граф, его рука дрожала так сильно, что перо едва держалось в пальцах.

— Можете, — холодно ответил Гиперион. — И будете. Пишите: «Его Величеству королю Альбертусу Третьему. Имею честь уведомить Ваше Величество о заключении брака с леди Элизабет из рода Альтенийских».

Граф медленно выводил буквы, оставляя кровавые пятна на пергаменте. Ледяные иглы не давали забыть ни на секунду о том, что сопротивление бесполезно.

— Продолжайте, — велел Гиперион. — «Моя супруга, отныне именуемая графиней Элизабет Ольфария Вальд, обладает всеми правами и привилегиями, соответствующими её новому статусу».

— Но король… — попытался возразить граф, — он может не признать…

— Король признает, — перебил его химера. — У вас есть все необходимые документы о благородном происхождении леди Элизабет. А ваш брак заключён по всем канонам церкви и закона.

Действительно, Гиперион предусмотрел всё. Среди бумаг покойного Фелиция Крысолова нашлись поддельные, но искусно выполненные документы о происхождении Ольфарии от древнего альтенийского рода. Брачный контракт был составлен по всем правилам, с соблюдением всех формальностей.

— Следующий абзац, — продолжал химера. — «В связи с тяжёлой болезнью, поразившей моё тело, передаю все права управления графством моей возлюбленной супруге, дабы она могла править мудро и справедливо».

Граф писал, и каждая буква давалась ему с огромным трудом. Ледяные иглы напоминали о себе постоянной болью, а магические руны на них не позволяли лгать или искажать текст.

— А теперь, — сказал Гиперион, доставая новый документ, — письмо герцогу Равенскрофту. Он вчера интересовался торговыми отношениями.

— Что писать? — покорно спросил граф.

— «Его Светлости герцогу Максимилиану фон Равенскрофту. Уведомляю о кардинальных изменениях в торговой политике графства. Отныне все сделки, связанные с работорговлей, прекращаются навсегда».

Рука графа замерла над бумагой:

— Но это… это разрушит все контракты!

— Именно в этом смысл, — спокойно ответил Гиперион. — Продолжайте. «Моя супруга, графиня Элизабет Ольфария Вальд, проводит гуманистические реформы, направленные на полную отмену рабства в наших землях».

— Герцог не поймёт… он потребует объяснений…

— Объяснения будут, — заверил химера. — Пишите дальше. «Прошу передать при дворе, что графство Вальденк переходит на новые принципы управления, основанные на свободе и справедливости для всех жителей».

Граф дописал письмо, оставив на бумаге ещё несколько капель крови. Боль была настолько сильной, что сознание периодически затуманивалось.

— Следующее письмо, — неумолимо продолжал Гиперион. — Архиепископу Фердинанду. Нужно официально зарегистрировать ваш брак в церковных книгах.

— Архиепископ знает меня лично, — слабо протестовал граф. — Он поймёт, что что-то не так…

— Он поймёт то, что вы ему напишете, — возразил химера. — А написать вы должны следующее: «Ваше Преосвященство, прошу внести в церковные записи факт моего венчания с леди Элизабет Альтенийской».

Граф покорно взялся за перо. Каждое слово причиняло муки, но альтернативы не было.

— «Обряд был совершён в частной капелле замка согласно всем канонам святой церкви, — диктовал Гиперион. — Моя супруга отныне носит имя графиня Элизабет Ольфария Вальд и обладает всеми правами христианской жены».

— А если архиепископ потребует свидетелей? — спросил граф.

— Свидетели найдутся, — уверенно ответил химера. — Среди ваших слуг достаточно тех, кто подтвердит что угодно за возможность остаться на службе у новой хозяйки.

Это была правда. Слуги в замке уже знали о перемене власти, и большинство встретило новости с облегчением. Новая графиня обещала справедливое обращение и достойную оплату труда — что кардинально отличалось от методов прежнего хозяина.

— Теперь письмо командующему королевской гвардией, — продолжал Гиперион. — Генералу фон Штауфенбергу.

— Зачем? — удивился граф.

— Чтобы он знал о новом порядке в графстве. Пишите: «Уважаемый генерал, довожу до вашего сведения о передаче управления