Феникс - Иса Белль

– Всегда.

На нём были классические черные штаны, белая рубашка заправлена точно так же, как и моя, без пиджака поверх неё. Его одежда показывала, что на сегодня времяпровождение в клубе подошло к концу, и он собирался заняться другими делами или поехать домой. На его висках блестели капельки воды после душа, скатывающиеся с влажных волос, взгляд был довольно уставшим, а костяшки на руках выглядели покрасневшими от трения об перчатки.

Доминик скинул сумку со своего плеча по дороге ко мне, и я поджала пальцы на ногах от того, как он смотрел на меня во время своего пути.

– Я думал теперь ты боишься меня. Почему ты здесь? – спросил он.

– Я знаю, как ты дерешься, Доминик. Я же смотрю твои бои.

– Смотришь мои бои? – переспросил он, останавливаясь в метре от меня. – Ты лжешь. Я никогда не видел тебя здесь.

Уголки моих губ немного приподнялись.

– Я умею хорошо прятаться.

Я приходила после начала и уходила сразу после того, как Доминика объявляли победителем. Я всегда стояла в самом конце толпы, чтобы люди закрывали меня, и превращалась в невидимку среди них.

– Тогда почему ты убежала тогда, если уже была знакома с другой моей стороной?

Я молча смотрела на него, не позволяя услышать ответ.

Потому что он, наконец, увидел, как люди относились ко мне.

Потому что он не обнял меня после того, как закончил.

Боль застряла в моём горле, и я попыталась проглотить её.

– Почему ты ушла? – напирал он, сокращая расстояние между нами.

– Потому что ты сказал мне уйти.

– Не после того, что случилось, – прорычал Доминик.

– А что изменилось?

Мужчина вплотную приблизился ко мне. Мои колени ударились об его твёрдый живот, а его руки легли по обе стороны от меня.

Мы задавали друг другу вопросы и продолжали не отвечать ни них. Так были устроены наши отношения.

Я смотрела на его раскрасневшееся лицо и заметила каждое изменение в нём после боя. Доминик смыл кровь со свежих ран, но они продолжали кровоточить. Уголок его губы был разорван, а ссадина над бровью начинала превращаться в огромный синяк.

Моя рука, не слушаясь сигналов мозга об опасности, поднялась и дотронулась до него.

– Ты позволил ударить себя, – прошептала я, мягко проводя кончиками пальцев по ссадине и смахивая в сторону капельку воды, скатывающуюся к ней. – Ты почти никогда не делаешь этого.

– Ты приходила на бои, – наконец понял Доминик.

Я рассматривала его лицо, боясь заглянуть в глаза, потому что меня разрывало от боли, и она была не сравнима с той, что я испытывала, когда меня били. Она была в тысячи раз сильнее и всё потому, что именно он приносил её мне.

– Ты хорошо умеешь сдерживаться, Доминик.

– Не всегда, – сразу же ответил он.

– В каких случаях нет?

Я оторвала от него свою руку и положила ладонь на бедро. Доминик проследил за моим движением, выглядя так, будто ему стало невыносимо больно от того, что я больше не прикасалась к нему, а затем он поднял свой взгляд на меня и наши глаза встретились.

Я видела в нём отражение себя. Человека, разрывающегося от отчаяния, и не понимающего, что делать дальше.

– В тех, что касаются тебя.

Моё сердце заныло, а глаза опустились к губам Доминика.

Зачем он говорил это?

Почему даже после того, как он оставил меня, он не перестал владеть моим сердцем? Неужели так сложно было оставить меня в покое?

– Аврора…

– Скажи, что собираешься сделать со мной, Доминик! Что я отняла у тебя, за что ты так ненавидишь меня?! – выкрикнула я.

Доминик зарычал, а в следующую секунду его ладони легли поверх моих щёк и он рывком наклонил меня к себе, заставляя нас столкнуться лбами.

– Моё сердце.

Два простых слова перед тем, как его губы накрыли мои.

На секунду я остолбенела, моё тело покрылось мурашками, потому что я так давно не чувствовала, каково это целовать его, но мои губы открылись, впуская его.

Я не контролировала это. Никогда не контролировала себя в его руках, и он пользовался этим.

Одна рука Доминика покинула моё лицо, но затем я почувствовала, как она легла на моё колено и он начал медленно раскрывать меня для себя.

Он начинал целовать меня быстро, но сейчас всё происходило медленно, его губы мягко касались моих, и в скором времени наши языки нашли друг друга.

Я чувствовала его повсюду, как раньше.

Доминик раздвинул мои колени в стороны и встал между моих ног. Я сидела на самом краю ринга и чуть ли не сваливалась с него. Если бы он ещё чуть-чуть подтолкнул меня к себе, я бы упала прямо на него, и ему бы пришлось схватить меня.

Мне становилось тяжело дышать, и Доминик чувствовал это, поэтому оторвался от меня, но это было так мимолётно, что я едва успела схватить немного воздуха.

Он не отрывался от меня, потому что знал, что если сделает это, больше не позволит себе повторить эти действия.

– Сопротивляйся, – прошептал он. – Прошу тебя, сопротивляйся мне, Аврора.

Мои руки сжали края юбки от тона его голоса, но я не могла сделать этого.

Я так хотела снова чувствовать его. То время, что он был моим, даже если это было не так, было лучшим в моей жизни. Я чувствовала, что, наконец, начинала жить.

– Я не должен… Ты не должна быть такой, – шептал Доминик между поцелуями. – Я не хочу сходить по тебе с ума.

Я знала.

Я была чем-то грязным. То, с чем люди не хотели иметь дело. То, что они хранили в секрете или прятали от людского мира.

Рука Доминика скрылась под моей юбкой и все ощущения, что он дарил мне в прошлом, разом вспыхнули внутри меня, и я застонала прямо ему в рот.

– Не позволяй мне коснуться тебя. Не позволяй мне сделать этого, – прорычал Доминик, когда я чувствовала, как его пальцы были всё ближе и ближе к моему пульсирующему местечку.

Может он ненавидел меня и мечтал поквитаться со мной, но не мог оторваться от меня, а я не могла оторваться от него в ответ.

Если это мой последний шанс почувствовать себя хорошо перед тем, как меня отдадут в руки кого-то, кто будет относиться ко мне хуже, чем к шлюхе, если узнает, а я была уверена, что Доминик расскажет обо всём, что мы сделали и что нарушили, то я хотела вдоволь насладиться этим.

– Я хочу, чтобы ты поцеловал меня, как прежде, – томно призналась