Эш и Скай - Нин Горман

– Он остался в Либертивилле?

– Нет, уехал учиться в Колумбийский университет в Нью-Йорке.

– Крутое местечко. Тоже спортсмен, как Джош?

– Всего лишь сын будущего сенатора.

Скай почти выплевывает эти слова, ее лицо каменеет. А у меня не остается никаких сомнений.

– Забавно: у меня столько претензий к собственной семье, меня послушать, так родители – причина всех моих несчастий. Вот только я сама навлекаю на себя беду. Они всегда говорили мне не высовываться, вести себя прилично. Но я переспала с этим парнем, забеременела, сказала, что они заставили меня сделать аборт, а после их слов только укрепилась в своем чувстве вины. Я приехала сюда в надежде стать свободной и беззаботной, но в итоге связалась с Джошем и его приятелями-насильниками.

– Не нужно так говорить, Скай.

– Почему? А если я действительно сама во всем виновата? Если все это происходит только из-за меня?

Она прижимается к моей груди и всхлипывает, как маленькая девочка. Это слезы полного отчаяния. Скай опустилась на самое дно, и единственная, на кого она может обратить свой гнев, – это она сама.

– Ты не несешь ответственность за безумие других людей, Скай. В том, как с тобой поступили, в том, что тебя предали, твоей вины нет.

Она только сильнее заходится в рыданиях, словно мои слова больно жалят ее; самоуничижение ядом растекается по ее венам.

– Ты ни в чем не виновата, слышишь?

Скай поднимает голову и смотрит на меня. Тушь течет по щекам, но все равно сейчас она прекрасна как никогда.

– Вот черт. – Она шмыгает носом. – Единственный честный человек в моем окружении – парень с сомнительной репутацией, который меня отверг.

Она ищет ответ в моих глазах, а потом ее взгляд останавливается на моих губах – и мое сердце замирает. Не может быть и речи о том, чтобы я ее поцеловал, пусть даже все во мне этого требует. Мы забываем дышать, и мир вокруг как будто растворяется… Я зажмуриваюсь, чтобы прекратить эту муку, и отстраняюсь. А ее губы прижимаются к моим. Открываю глаза, и ладони сами ложатся на ее щеки. Язык встречается с ее языком, и я чувствую, что она вложила в этот поцелуй всю свою боль – что она наконец позволила себе ее отпустить. У поцелуя вкус слез, соли и отчаяния. Но когда наши губы соприкасаются, я вижу звезды. Я вижу звезды в этой темной ночи.

Мы останавливаемся, чтобы перевести дыхание, Скай улыбается – и я, не задумываясь, улыбаюсь в ответ. Она притягивает меня к себе, ложится на кровать, и мы снова целуемся. Я нависаю над ней, стараясь не раздавить, и чувствую, как внутри разгорается желание. Скай выгибается, прижимаясь бедрами ко мне, и я отвечаю ей, медленно двигаясь взад-вперед. Никогда прежде я не испытывал такого возбуждения, а ведь мы до сих пор одеты. С ее губ срывается вздох удовольствия – и отзывается во мне совершенно удивительным образом.

Шум ключей в замке вынуждает нас остановиться. На пороге комнаты, прикрыв глаза рукой, стоит Вероника.

– Скай, дорогая? Я увидела свет в окне, так что знаю, что ты здесь. Хотела убедиться, что ты не привела сюда Джоша, чтобы завершить ваш «особенный вечер», пока меня нет.

Она с любопытством смотрит между пальцев.

– Ну ты, очевидно, не одна, вот только… Эш?!

Скай торопится встать, и я отодвигаюсь, чтобы ей не мешать.

– Нет, нет, не волнуйся, это не то, что ты думаешь. Эш просто…

– Ничего не хочу знать, – перебивает ее Вероника и отворачивается. – Ты мне и так все расскажешь, когда он уйдет.

Да, пора мне уходить. Я смотрю на Скай и понимаю, что все бы отдал за еще один поцелуй…

– Спокойной ночи, Скай.

– Скай —

Перезагрузка

We don’t wanna die alone

To become one

It could be lethal

Sleeping with a friend[33]

Sleeping With a Friend – Neon Trees

– Господи, какой кошмар! – восклицает Вероника в своей привычной пылкой манере. – Поверить не могу!

Следующие несколько минут она поливает Джоша всеми известными ей ругательствами. А я слушаю Веронику и ловлю себя на том, что мне и в голову не пришло его в чем-нибудь обвинить. После того, что сделал Эдриан… Нет, после нашего с Джошем первого раза я сжилась с ролью жертвы: замкнулась в себе, зализывала раны, упивалась жалостью, никого не подпускала. И ни разу даже мысленно не обратила свой гнев на тех, кто причинил мне боль. А у Вероники это выходит до того естественно, что одно удовольствие за ней наблюдать.

– К счастью, Эш оказался рядом.

– На месте Эша я бы целилась не в машину, а в мячики Джоша.

– Боюсь, учитывая силу броска, Джош бы умер на месте.

– Только не говори, что ты бы расстроилась.

– Нет, но зачем Эшу лишние неприятности?

– Да уж, он настоящий герой… – вздыхает Вероника и легонько пихает меня локтем, приглашая поделиться подробностями того, что случилось после.

Но мне так неловко, что я не спешу откровенничать. Всего двадцать минут назад Вероника застала нас посреди… А посреди чего, кстати? Как далеко мы бы зашли, если бы она вдруг не вернулась?

– А, так на кровати ты хотела отблагодарить рыцаря за свое спасение? Или вы изобрели горизонтальный танец победы? – шутит она.

Все-таки Вероника совершенно волшебная – она кажется беззаботной и несерьезной, но я вижу: она в ужасе от того, что со мной случилось, и в силу своего огненного темперамента произносит именно те слова, в которых я нуждаюсь. Эш впитал мою боль, а Вероника помогает вернуться к жизни. Да, я ошиблась, связавшись с Эдрианом и Джошем, зато открыла для себя настоящего Эша, а Вероника стала мне почти как сестра. Может, я не так уж безнадежна и не зря подвергла себя опасности. Сибилл ведь сказала тогда в кинотеатре: за свободу нужно сражаться каждый день, и основная борьба разворачивается у нас в голове. Правда, в моей голове царит полный хаос и мне нужно провести там генеральную уборку, чтобы наконец увидеть все в истинном свете. Но благодаря Веронике я представляю мишени с лицами Эдриана и Джоша и с удовольствием мечу в них мысленные ножи.