Красавица и свекровище - Евгения Серпента

Дверь в прихожей захлопнулась, а я так и сидела, глядя вслед. А потом махнула рукой:

— Да ну и хрен с тобой, Инга!

Глава 43

Ирина

— Мне даже стремно теперь куда-то ехать, — сказала я, когда мы вернулись из ресторана домой. — Слишком круто все завертелось. Что с твоей мамой, что с Люськой.

Мы собирались на медовый месяц, точнее, две медовые недели, в Малайзию. У меня были сомнения, потому что интернет обещал жару и ливни, но Змей отмел все мои возражения. Сказал, что ливни в августе на западном побережье, а мы полетим на восточное, на остров Тиоман. Окей, не стала спорить я. И добавила, что, если нас смоет в океан, он будет самдураквиноват.

— Глупости, — возразил Змей на мое «стремно». — Как раз сейчас нам нужно убраться подальше отсюда. Пока самая жаришка не спадет. Ты же понимаешь, Ириш, что тебя полюбасу во все это втянут. Или попытаются втянуть. И ты для всех будешь виновата. При любом раскладе. Потому что тебя назначили дежурной жопой.

— Ну да, — хмыкнула я. — Потому что я невестка и свекровь в одном флаконе.

— Самое главное — что для меня ты жена, — очень серьезно сказал он, подтащив меня к себе. — Надеюсь, и для тебя тоже. Ир, ты вот не веришь, а мне еще тогда, в Сочи, башку снесло полностью.

Угу, подумала я, куснув его за ухо, причем как снесло, так обратно и не принесло больше. Где-то так и бродит… одинокая башка. Ну и ладно. И без башки сойдет. А то некоторые, которые якобы с башкой, как скажут «я тут подумал», так страшно становится.

— И вообще, Ир… — Змей потянул молнию у меня на спине. — Я это… однолюб.

— Мономан? — с улыбочкой уточнила я.

— Мана-мана, — хрипло пропел он, ущипнув меня за попу.

— Мана-то маной, а ты прав, лучше действительно отсюда убраться подальше. Дабы не добавлять энтропии.

— Как я люблю, Ирка, когда ты умные слова говоришь, — поддел Змей. — У тебя такой вид сразу делается… значительный.

— То ли похвалил, — задумалась я, глядя в потолок, — то ли обосрал?

— А как больше нравится, так и думай.

— Мужики… — Я тяжело вздохнула. — Обычное дело — взвалить ответственность на бедную женщину.

— Ты это о чем? — не понял он.

— Да вот об этом, — повторила, скопировав его интонацию: — «А как больше нравится, так и думай». Сама-сама.

— Про «сама-сама» у меня совсем другие ассоциации. Очень-очень неприличные.

— Что ж ты, Змей, такой похабник, а?

— Еще скажи, что ты против. — Шелк под его ладонями гладко скользнул по бедрам, обнажая их. — Представь, как послезавтра в это же время мы будем заниматься всякими похабностями на тропическом пляже…

— Угу-угу. — Я потянулась к его ремню, расстегнула. — На пляже. Песок в письке, сколопендра ядовитая под задницей.

— Какие у тебя эротические фантазии однако, — расхохотался Змей, снимая с меня платье. — Сколопендра… богатое слово, скажи!

— Особенно на ножки она богатая. И на зубы. Фу!

Дальше мы поспорили, есть ли у сколопендры зубы, и прямо вот так, в полураздетом виде, полезли в интернет. Выяснилось, что у этой твари вообще не зубы, а ногочелюсти — одна пара ног, сросшаяся с головой, чтобы отрывать куски добычи и отправлять в глотку. Потом проверили, водятся ли они в Малайзии. Оказалось, что да, очень даже водятся.

— Но ты не переживай, — успокоил Змей. — Вот пишут, что укус хоть и болезненный, но для человека не смертельный.

— Вот спасибочки-то, утешил, — буркнула я и подумала, что сколопендра чем-то похожа на мою свекровушку Ксению Валентинну. Та тоже кусается не смертельно, но больно.

Впрочем, удрать мы не успели. Самолет наш улетал вечером, а уже с утра пошли звонки. Кит, видимо, отсыпался на воле, поэтому первым обозначился папа, он же дед Гриня.

— Ты в курсе, что Никитос надумал? — спросил он мрачно.

— Уже да, — так же мрачно ответила я.

— Он это серьезно?

— Ты не знаешь Кита?

— С первого подгузника, — вздохнул папа. — Может, еще утрясется?

— Пап, ну ты смешной, — рассердилась я. — Как это может утрястись? Беременность сама не рассосется. Если только выкидыш, но это, знаешь, как-то… Неэтично на это надеяться. Ребенок уже есть, просто не родился еще.

— Да я не об этом, Ира. Может, помирятся? Все ссорятся. А беременные вообще психованные, я помню, и тебя, и Наташу.

— Пап, даже если вдруг и помирятся, значит, поссорятся снова. Развод — это теперь вопрос времени. И вообще, я не собираюсь во все это соваться. И тебе не советую.

— Тебе что, все равно? — завелся он.

— Нет. Но именно поэтому и не собираюсь.

Пока папа пытался уловить логику, я быстренько распрощалась, пообещав написать, когда доберемся до гостиницы. Змей топил за бунгало, но я уперлась и отвоевала приличный цивилизованный отель с закрытым пляжем и бассейном.

Следом позвонила Майя, выяснить, знаю ли я подробности, потому что «Люська только хнычет, а Никита бурчит что-то невнятное». Я осторожно ответила, что, кажется, у них не все гладко, а больше мне ничего не известно. Она пустилась в нудные рассуждения, что молодняк сам не знает, чего хочет, и вообще все жуткие инфантилы. Я угукала, обозначая присутствие на линии, но толком не слушала. С облегчением вздохнула, когда она пожелала мне приятного медового месяца, и сама набрала Кита.

— Я ей написал, она не ответила, — доложил он, зевая. — Звонил — не взяла. В справочном сказали, что состояние удовлетворительное. Ну а по остальному… со вчерашнего вечера ничего не изменилось. Не забудь маякнуть, когда доберетесь.

— Ну что? — пихнула я Змея в бок, отложив телефон. — Какой еще тюлень позвонит? Или олень?

— Моя маменька, — хмыкнул тот. — Спорнем?

— И спорить нечего. Позвонит и скажет, что у нее инфаркт жопы. И никуда мы не поедем в итоге.

Кажется, такой вариант Змей в расчет не брал, а вот сейчас, судя по фейсу, задумался. И, разумеется, именно в этот момент зазвонил его телефон.

Глава 44

Людмила

Господи, как же тут мерзко! Душно, кровать неудобная, откуда-то несет кислой капустой и хлоркой. Просила отдельную палату, платную, сказали, что нет свободной.

И эти бабы — соседки! Тупые, жирные коровы. Одна вяжет, другая пырится в телефон, а в перерывах обсуждают, как трахаются со своими мужиками. За тридцать обеим. На кладбище скоро, а они про