Развод. Гори все огнем - Иден Хол

Я не знаю, кто из нас был первым! Я не знаю! – Берусь за голову, – и ведь она постоянно была с ним рядом, а я ее почти не замечала, не придавала значения ее существованию. Ну бухгалтер и ладно, у него полно сотрудников в магазине! А они… – разворачиваюсь к Руслану, – могли постоянно делать это в офисе, а потом он ехал ко мне домой. Или задерживался где-то на складе, но на самом деле был с ней. А я как дура! – резко разворачиваюсь, иду обратно, – как дура ждала его каждый раз! Готовила ужины! Встречала уставшего мужа в красивом белье! Заботилась о нем, ублажала, гордилась! Да черт! – взмахиваю рукой, будто бью воздух.

Как хочется, чтобы здесь оказалось лицо Кости и ладонь моя горела от соприкосновения с его щекой. Как хочется причинить ему боль! Столько боли, сколько он вылил на меня, утопил как в кислоте!

А я теперь дымлюсь, испаряясь, и корчусь в агонии!

– Я ведь чувствовала себя любимой! Столько внимания, столько нежности, столько слов было сказано мне! – почти кричу, потому что боли этой нужен выход. – Что я верила!

– Тань, – Руслан встает с дивана, а я уворачиваюсь от него и в пару шагов оказываюсь у окна, упираюсь руками в раму.

Там уже темно и в конусах света от фонарей кружатся ледяные мотыльки-снежинки, это жилая сторона здания, окна выходят на парк. Но, кроме этой электрической полутьмы за окном, я вижу свое отражение в стекле.

Нет, не свое. Это не я, это кто-то незнакомый.

– Я была его куклой, – провожу пальцами по очертанию своего лица на стекле, – ему нравились мои скулы и губы. Целовал их и повторял много-много раз, что я самая красивая. И волосы, – именно сейчас я вдруг начинаю ненавидеть этот оттенок. Мой собственный, натуральный. Костя не позволял мне его перекрашивать. Любил путаться в волнах моих волос пальцами, пропускать их сквозь них, накручивать на кулак, когда…

Я стискиваю зубы и тону в каждой ночи, одной на двоих, когда он имел меня, как свою игрушку. Свою куклу в красивом белье. Манекен с идеальными формами, который можно было любить, а можно было любоваться. Водить пальцами по коже, улыбаясь от кайфа и обожания.

Принадлежности только ему!

– Ненавижу эти волосы! – хватаюсь за резинку на затылке и рву ее в сторону. Цепляется, путается, дергает меня больно, что слезы жгут глаза.

– Тань, Тань, – отражение Руслана за моей спиной, рука на моей. Но я резче, выворачиваюсь, отбрасываю резинку. Волосы разлетаются, ложатся всклокочено на плечи.

Разворачиваюсь к Руслану лицом.

– За что?! – спрашиваю его и не его. – Он сделал из меня вещь! Он… дарил мне одежду и украшения! Постоянно! Обвешивал меня сверкающими камнями, чтобы смотреть?! Раздевать перед зеркалом?! Любоваться на нас двоих, когда мы… Он… – я задыхаюсь от осознания каждого прожитого мига близости. Они из красивых эротических картин любви превращаются в мерзкое грязное порно.

Я захлебываюсь и не могу всплыть.

– У него была женщина для любви! Для семьи! Он зачал ей ребенка! Даже там, тайком на работе, скрытно ото всех! А потом еще и еще! У него была женщина, чтобы рожать и растить детей! Для… для чертового уюта и тепла дома! И дети, которые его знают и любят! Называют папой!

Снова срываюсь в бездумные шаги куда-то, до стены и обратно.

– Аня была в курсе всей нашей жизни! Он рассказывал ей все! Делился нашими планами! Она жила и терпела каждое наше с ним «свидание»! А я ничего не знала, не чувствовала, у нее… – до меня вдруг доходит, вспоминаю нашу встречу в больнице, – даже духи у нее были как у меня! Боже, какая же я была слепая! Бесконечно влюбленная и безмозглая! – мне хочется рвать на себе волосы, потому что я просто не понимаю как?!

– Она пришла его спасать от меня! От меня, Руслан! Потому что я его пагубная зависимость! Плохая привычка! Как наркота! Как… – беспомощно взмахиваю рукой, – денежная дыра, что забирала средства у детей! Дорогая смазливая шлюха! Это я… я была любовницей в этом треугольнике! Я! Меня имели во всех смыслах! Просто насаживали и вертели! Как хотели! Будто меня нет! Пустое место! Надо только вылечиться! Только… выбросить как ненужное животное, потому что оно не по карману!

Почти врезаюсь в Руслана, что встает передо мной, упираюсь руками в его грудь. Пусть хоть кто-то меня услышит!

– Это мной надо переболеть и забыть! Это меня можно стерилизовать, чтобы не было еще больше вреда! Не углублялась привязанность! Не портился товарный вид!

– Тань, это не так! – его руки на моих плечах.

– Это я пустое место! Сгорела бы и ничего не изменилось! Не осталось! Только пепел!

– Не говори так!

– Как от нашего дома! Ничего! Чернота! Груда обломков! Потому что я как он! Предмет интерьера! Я… я… – толкаю его ладонями, – зачем ты вытащил меня? Зачем ты ехал там? Зачем ты меня разбудил?! Зачем ты меня сюда привел?! Зачем все это?!

– Зачем?! – хватает меня за лицо ладонями, глаза горят, взгляд пронзает насквозь пылающим кинжалом. – Затем!

И впивается в мои губы…

Глава 25

Руслан

Иногда слов недостаточно.

А порой они полностью бесполезны.

Но сейчас слова совершенно не формируются в моем мозгу, потому что сознание мое сбоит, затмевает яркой вспышкой. Мои губы на ее губах, я вплавляюсь и не могу вдохнуть, потому что это…

Я словно схожу с ума, но мир вокруг перестает существовать, только женщина в моих руках и этот яркий поцелуй.

Не знаю, что хотел вложить в него, утешение, переубеждение, попытку доказать, что она сама причина всего того, что я делаю последние несколько дней. Начиная с пожара и заканчивая этим поцелуем. Я делаю все, что в моих силах, чтобы доказать этой женщине, что мир не рухнул, не потерял смысл, не выгорел дотла.

Потому что есть я!

И я не позволю больше ничему с ней случиться. Ничему, кроме меня и моей…

И если она сейчас ощущает, что превратилась в пепел, я чувствую, рядом с ней, будто я из него восстал, развернул крылья огненным фениксом. Вышел из долгого анабиоза! И я хочу разбудить мою спящую красавицу! Еще и еще, пока она не проснется!

Перехватываю ее за затылок и притягиваю сильней, не могу напиться, надышаться, насытиться ее сладким вкусом. Этими нежными мягкими губами, что сминаются под моим напором. Но остановить я себя тоже не могу!

Вжимаю ее