Бесстыжий - Мишель Хёрд

Я киваю, сильнее прижимаясь к нему. Я закрываю глаза и в миллионный раз мысленно благодарю небеса за то, что нашла своего папу.

Мы берем свои тарелки, и едим. Я наблюдаю за лицом папы, чтобы увидеть, нравится ли ему.

Пока он жует, его глаза медленно закрываются, и выражение чистого наслаждения появляется на лице. Он глотает, и через мгновение открывает глаза. Они блестят от слез, когда он шепчет:

— На вкус точь-в-точь как у твоей мамы. — Он улыбается, поддразнивая: — Я так чертовски благодарен, что ты готовишь не как я. Я сжигаю все, что попадается под руку.

Когда мы заканчиваем ужинать, я делаю нам кофе.

Снова усевшись, папа спрашивает:

— Можем завтра погулять по торговому центру? Хочу посмотреть, какие вещи тебе нравятся.

Я смеюсь.

— Я не большая фанатка шопинга.

— Нет? — Удивление на его лице довольно забавное. — Твоя мама обожала ходить по магазинам. А что тебе нравится делать?

— Есть одна вещь, которую я всегда хотела сделать, — говорю я, прикусывая нижнюю губу.

— Какая?

— Прыгнуть с парашютом.

Его челюсть отвисает. Кажется, я только что шокировала своего папу.

Затем он широко улыбается мне, выглядя таким гордым.

— Наконец-то ты унаследовала что-то от меня, помимо глаз.

Мои глаза расширяются от восторга.

— Это значит, ты возьмешь меня?

— Пока ты пристегнута ко мне, мы можем прыгать сколько угодно раз.

Я издаю радостный визг, обвивая руками его шею.

— А еще можно полетать на параплане, и прыгнуть с тарзанки, и спуститься по веревке, и...

Мои слова обрываются, когда папа начинает смеяться.

— Мы можем делать все это.

***

О чем я только думала?

Я не могу это сделать.

Я пытаюсь отступить от края, но то, что пристегнута к папиной груди, останавливает меня.

О боже.

Я делаю это.

Папа шагает вперед, и мы начинаем наклоняться. Я издаю крик, который тут же вбивается мне обратно в горло, когда воздух бьет в лицо.

Проходит целая вечность, когда могу чувствовать, как бешено колотится сердце в груди. Мое тело внезапно дергает вверх, и потом на меня опускается спокойствие.

Папа показывает на что-то на земле, и я смотрю вниз.

О вау. Все такое маленькое. Я вижу участки земли, здания, деревья, а слева — океан.

Пока папа направляет нас к земле, я закрываю глаза и позволяю себе прочувствовать этот момент. Только мой отец и я, и мы на вершине мира.

Когда приближаемся к земле, я поджимаю ноги, как велел папа, и он принимает на себя основной удар при приземлении. Я ожидала, что мы покатимся по траве, но вместо этого папа делает несколько шагов, прежде чем остановить нас.

Его руки двигаются так быстро, что я не успеваю уследить за всем, что он делает, и прежде чем это осознаю, мы отстегнуты, и он разворачивает меня к себе. Его глаза изучают мое лицо, и когда я широко улыбаюсь, он заметно расслабляется.

— Это было потрясающе! — кричу я.

Я бросаюсь к нему, даже не думая о том, что могу сбить его с ног. Он ловит меня, прижимая к своей крепкой груди.

Я обвиваю руками его шею еще крепче и утыкаюсь лицом в его плечо, пока мои эмоции взлетают до небес.

— Я так рада, что нашла тебя, — плачу я. — Ты со мной всего несколько недель, а я уже не могу представить свою жизнь без тебя.

— И не придется, Иви. Теперь я рядом, и никогда тебя не оставлю.

Услышав обещание в его словах, я наполняюсь чувством принадлежности и безопасности. Словно защитное одеяло обернули вокруг моего сердца.

Когда папа ставит меня на ноги, я смотрю ему в глаза.

— Как мне так повезло? — шепчу я. — Ты именно такой отец, о каком я мечтала.

— Это только потому, что я двадцать шесть лет мечтал о том, каково это будет — когда ты будешь в моей жизни.

ГЛАВА 30

РЕТТ

Я поднимаю руку, чтобы постучать в дверь, но замираю, не успев это сделать. Не помню, чтобы когда-либо в жизни я так нервничал. Черт, даже когда терял девственность.

Я зашел так далеко и не собираюсь отступать.

— Ты справишься, — шепчу себе, стуча в дверь.

Слышу движение по ту сторону двери, и когда она открывается, Иви говорит:

— Ты рано.

На секунду она выглядит такой счастливой, и ее глаза сияют. Я впитываю все в ней за долю секунды. Ее волосы стали длиннее. В ней есть сияние, которого никогда раньше не видел, по крайней мере, не припоминаю.

Черт, она еще красивее, чем я помнил.

Но потом ее лицо застывает, радость угасает, свет в глазах меркнет, и я знаю, что все это потому, что я стою перед ней.

— Привет, Иви, — шепчу я. Когда она делает шаг назад, я бросаюсь вперед и кладу руку на дверь, чтобы она не захлопнула ее у меня перед носом. — Дай мне только пять минут.

Она выглядит явно потрясенной от встречи со мной, и я ненавижу себя за то, что так все испортил.

Она отступает в сторону и шепчет:

— Заходи.

Это хороший знак, да?

Она не закрывает за мной дверь, а оставляет ее широко открытой.

Мой взгляд скользит по ее дому. Я улыбаюсь, видя вещи Иви повсюду.

— Я знаю, что прошли годы, — говорю я, возвращая взгляд к ней, — и что мы расстались не лучшим образом, но я хотел бы объясниться.

— Тебе не нужно, — говорит она. — Ты мне ничего не должен.

— Должен, Иви. Я должен тебе извинения.

Она хмурится.

— За что?

«Ты можешь это сделать, — говорю я себе мысленно. — Будь с ней честен».

— За то, что не верил в тебя, — говорю я. Я прочищаю горло, а потом выкладываю все начистоту. —