Развод. Ты (не) заслуживаешь прощения - Ари Дале

— А девочка?! — возмущено взвизгивает Евгения Павловна, при этом снова краснеет, все больше напоминая свеклу.

— Идет с нами, — чеканит Миша, кладет ладонь мне на поясницу и подталкивает в нужном направлении

Благодарно улыбаюсь мужу — для меня очень важно, что он стал на мою сторону. Поэтому, не сопротивляясь, иду в нужном направлении. Миша не отстает от меня ни на шаг.

Сзади раздается фырканье, чем-то напоминающее лошадиное, а следом — тяжелые, стремительные шаги.

Но нас с Мишей они не останавливают.

Мы быстро достигаем конца коридора, где находится деревянная дверь без обозначений. Миша открывает ее, пропускает сначала меня с девочкой, а потом заходит сам.

Мы оказываемся в просторном кабинете с бежевыми стенами и широким окном напротив двери. Его заслоняет только офисное черное кресло, большой стол и два стула для посетителей. У одной стены установлен шкаф со стеклянными дверцами, за которыми пока пусто, а у другой — расположен коричневый диван и сбоку от него деревянный журнальный столик с торшером.

Еще пару секунд осматриваю пространство, которое кажется мне идеальным рабочим местом — в мыслях мелькают идеи, как можно было бы дополнить интерьер, но отмахиваюсь от них. Я сюда пришла не для того, чтобы заниматься дизайном, поэтому просто направляюсь к дивану, сажусь на него, устраиваю малышку у себя на коленях, личиком в свою сторону, и смотрю на нее.

Дыхание перехватывает, когда понимаю, что она уснула прямо у меня на руках. Улыбка тут же касается моих губ. Я осторожно перехватываю девочку, делая из рук импровизированную люльку, после чего перекладываю малышку к себе на колени, надеясь, что она поспит подольше.

Мгновение любуюсь прекрасным ангелочком, а потом поднимаю голову и встречаюсь с нахмуренным мужем.

Миша все еще стоит у двери, прислонившись к стене и засунув руки в карманы брюк. Его челюсти плотно сжаты, а на щеках ходуном ходят желваки. При этом муж смотрит на нас с девочкой так, будто эта картина причиняет ему невыносимую боль.

Только сейчас понимаю, как выгляжу со стороны с ребенком на руках. Примерно так бы я держала нашего ребенка, если бы он был с нами. Сердце болезненно сжимается, горло перехватывает, слезы подкатывают к глазам, но я не успеваю им поддаться, малышка начинает шевелиться.

Опускаю взгляд и чувствую, как тепло разливается в груди.

Девочка выглядит до очень мило, причмокивая губками во сне и щурясь из-за солнечного лучика, попадающего ей в глазки через окно. Чуть отодвигаюсь в сторону, чтобы Дина могла спать спокойно.

Дина…

Хватаю ртом воздух.

Почти как Дима.

Сердце пропускает удар.

А что если…? Получится? Это вообще возможно?

— Люд, что случилось? — голос мужа пробивается сквозь сумбур, творящийся в голове.

Вздергиваю голову, встречаюсь с черными пронзительными глазами Миши и моментально принимаю решение.

— Нам нужно разобраться с персоналом, присматривающим за детьми, — чеканю. — А еще я… — прохожусь языком по пересохшим губам, — … хочу удочерить эту девочку.

Глава 49

Брови Миши ползут вверх. В остальном выражение лица мужа остается полностью непроницаемым. Он отталкивается от стены, подходит ближе, останавливается напротив. Заглядывает сначала мне в глаза, после чего опускает голову и сосредотачивается на малышке. Смотрит долго, пристально, при этом даже не двигается.

Задерживаю дыхание. Жду.

Мне сейчас очень хочется пробраться в голову к мужу. Понять, что там творится. Жаль, что этого никогда не произойдет. Миша — самый закрытый человек, которого я только встречала. За годы нашего брака я так и не смогла его понять. Сегодняшний день не исключение. Поэтому все, что мне остается — ждать.

Сердце гулко бьется в груди. Прикусываю губу. Но взгляда от мужа не отвожу.

Скорее всего, проходит всего пару секунд, которые кажутся вечностью, когда Миша поднимает на меня пронзительный взгляд.

— Почему именно она? — сужает глаза.

Вроде бы, муж задает простой вопрос, но он выбивает почву из-под ног. Тело немеет. Если бы я стояла, то точно бы рухнула на пол. Ведь у меня нет ответа. Я поддалась порыву. Просто последовала за своим сердцем, не думая ни о чем.

Смотрю в черные омуты Миши и не знаю, что сказать. Во рту пересыхает, в голове пустеет. Но стоит опустить взгляд на малышку, в груди разливается тепло. Такое чувство, что оно лечит мою израненную душу. Сердце, которое заледенело после потери сына, начинает оттаивать и вновь возвращается к жизни.

Глаза увлажняются.

— Я не знаю, — бормочу, снова встречаясь взглядом с Мишей. — Просто чувствую, — судорожно вздыхаю. — Понимаешь?

Муж поджимает губы.

— Это большая ответственность, — произносит тихо, бросая взгляд на девочку.

— Мы уже были бы родителями… — “если бы” повисает в воздухе.

Миша стискивает челюсти так сильно, будто пытается справиться с жуткой болью. Долго смотрит на меня, после чего резко выдыхает.

Не проходит и секунды, как в его обычно пустых глазах мелькает что-то теплое… нежное. Миша опускает плечи, пару секунд, не мигая, смотрит на меня, после чего… кивает. Кивает!

Округляю глаза. Хорошо, хоть челюсть не грохнулась на пол. Я не думала, что Миша поймет. Не думала, что поддержит. Не думала, что…

Дверь распахивается, с грохотом ударяется в стену. Вздрагиваю. И сразу же смотрю на малышку. Она шевелится во сне, но не просыпается. Облегченно выдыхаю.

Миша резко разворачивается, почти полностью закрывая меня спиной, и сосредотачивается на Светлане, которая, словно метеор, влетает в кабинет. Женщина сначала скользит прищуренным взглядом по мужу, потом сосредотачивается на мне с девочкой на руках.

— Что здесь происходит? — требовательно спрашивает. — Почему ко мне прибежала Евгения с жалобами, что ей не отдают ребенка? — упирается руками в бока.

— Во-первых, снизьте тон. Девочка спит, — чеканит муж. — Во-вторых, мне нужны личные дела всех работников, которые занимаются детьми, — произносит неколебимо.

Из Светланы вырывается шокированный выдох. Но она быстро подбирается.

— И зачем они вам понадобились? — недовольство пропитывает ее голос. — Набор персонала находится не в вашей компетенции, — вздергивает подбородок, — это моя зона ответственности.

Куда же делась милая женщина, которая с радушием встретила меня? Неужели это была просто маска?

Теперь Светлана превратилась в фурию, готовую отстаивать свои интересы до конца. И не важно, кто при этом может пострадать.

Удобнее перехватываю малышу. Поднимаюсь и встаю рядом с Мишей.

— Нам понадобились личные дела затем, что я видела, как ваша Евгения, — выплевываю имя воспитательницы, — обращалась с малышкой, — начинаю заводиться, поэтому на мгновение прикрываю глаза, медленно выдыхаю. — Этим детям и без того досталось от жизни, не хватало еще, чтобы с ними обращались