Королева Таврики - Александра Девиль

Стремительно погружаясь в сон, Марина успела услышать тихие слова Донато:

— Нет, я ищу сокровища моих предков.

— Духовные?

— Пожалуй, да…

— Чаша… духовные сокровища… — пробормотала девушка и унеслась в царство Морфея.

Она не видела, как Донато встал и принялся ходить вокруг стога, подставляя лицо прохладному ветерку, чтобы отогнать дремоту.

Скоро неодолимая усталость заставила его сесть, прислонившись к стогу, и Донато решил немного отдохнуть с открытыми глазами. Он был уверен, что не уснет, постоянно пребывая настороже.

Но сон подкрался незаметно и продлился до первых рассветных лучей. Правда, это был чуткий и тревожный сон; едва ощутив на себе чей-то взгляд, римлянин тотчас проснулся и привычным движением потянулся к оружию.

Две пары глаз оглядывали Донато с расстояния примерно двадцати шагов. Он сразу понял, что двое мужчин подозрительного вида подбираются к его лошадям. А еще почти мгновенно узнал в них игроков из таверны Гуччо. Они тоже узнали его, и один сказал другому:

— Гляди, Чоре, да это же тот негодяй, который не дал нам выиграть коня у задиры Бартоло! Пусть теперь отдает нам своих коней, а не то…

Игрок не успел договорить, потому что в следующую секунду Донато прицелился в него из арбалета и приказал:

— Убирайтесь отсюда, пока целы! Предупреждаю: у себя на родине я считался метким стрелком.

Противники были вооружены только кинжалами, а меч и арбалет Донато смиряли их воинственный пыл. Свирепо поглядывая на римлянина, они все же не решались начинать драку.

И в этот миг на дороге появился всадник, в котором Донато еще издали узнал Заноби.

Генуэзец, бросив взгляд на римлянина и двух его противников, быстро оценил обстановку и закричал игрокам:

— Смелее, парни, расправьтесь с этим негодяем, а я помогу! Да еще доплачу вам за смелость!

Донато мгновенно перенацелил арбалет с игроков на Заноби и выстрелил. Но генуэзец успел поднять своего коня на дыбы, заслонившись им, как до этого, в доме отшельника, заслонился телом спящего слуги. Один из игроков, воспользовавшись тем, что противник отвлекся, метнул в него свой кинжал, задев Донато левую руку повыше локтя. Римлянин тут же ответил своей стрелой, которая попала игроку в грудь, заставив его скорчиться и отступить.

Но в этот момент Заноби, выкарабкавшись из-под раненого коня, подскочил к Донато с обнаженным мечом, и вчерашние противники снова скрестили клинки.

Возгласы и лязг оружия разбудили Марину, она выглянула из своего укрытия, и генуэзец ее заметил. Он тут же приказал второму игроку:

— Хватай ее, парень, я тебя щедро награжу!

Игрок бросился к Марине, но Донато успел ударить его по руке мечом, заставив взвыть от боли и выронить кинжал. Но, отвлекшись в сторону, римлянин на мгновение оставил неприкрытым себя самого, чем и воспользовался Заноби, сделав сильный выпад своим мечом. Генуэзец рассчитывал проткнуть противника насквозь, но римлянин успел повернуться боком, и клинок Заноби, соскользнув с широкой пряжки пояса Донато, лишь ранил его в бедро. Однако рана была глубокой, и Донато почувствовал, как кровь заливает его ногу горячей струей. Он знал, что скоро может потерять силы от боли и потери крови, но не подавал виду, чтобы не осмелели два других противника. Один из игроков был ранен опасно, другой — легко, но оба они, видя, что имеют дело с сильным бойцом, не захотели дальше рисковать и, взобравшись на украденных лошадей, покинули поле битвы, хотя Заноби и кричал им вслед, чтобы вернулись.

Марина заметила, что Донато опасно ранен, и страх за него придал ей смелости. Она схватила брошенный одним из игроков кинжал и, оббежав вокруг стога, сзади приблизилась к генуэзцу. Предполагая, что его туловище под камзолом защищено кожаным панцирем, который кинжал не проткнет, девушка вначале хотела ударить Заноби в шею, но, побоявшись промахнуться, изо всех сил всадила ему кинжал пониже спины. Взвыв от внезапной боли, генуэзец обернулся, и в этот миг Донато нанес ему смертельную рану в грудь.

Заноби, словно тяжелый куль, рухнул на землю, но, прежде чем испустить дух, сдавленным голосом пригрозил противнику:

— Ты все равно умрешь! Не знаю, зачем тебе нужна эта девка, но ты зря ее защищал… Тебе не жить… мой клинок отравлен… ты… умрешь…

Услышав эти угрозы, Марина вскрикнула и кинулась к Донато, который, уронив меч, прижал руку к раненому бедру. Кровь тут же просочилась между пальцами. Марина торопливо зашептала:

— Сейчас, сейчас… Надо перевязать раны…

Подняв юбки, она оторвала полосу ткани от своей нижней рубашки и дрожащими руками перевязала вначале рану на бедре, затем другую, менее опасную — на руке.

Задыхаясь от спешки и волнения, она боялась произнести вслух то, что пугало ее более всего, но Донато сам заговорил об этом:

— Ничего, не надо верить его угрозам об отравленном клинке. Разбойник просто хотел перед смертью хоть чем-то меня запугать.

— Да, да, конечно… я не верю, — прошептала Марина, с ужасом заметив, что повязка на бедре слишком быстро пропитывается кровью. — Надо кого-то позвать на помощь… Здесь недалеко должно быть селение. Я пойду поищу людей… Но как вас оставить одного?..

— Постой, Марина. — Он вдруг схватил ее за руку и стал поспешно и сбивчиво говорить: — Не знаю, был ли яд на клинке или просто рана слишком серьезная, но я чувствую, что теряю силы. Если я умру, то ты должна знать… Я тебе завещаю сокровища моих предков… Все равно у меня нет наследников, а ты, морская дева, помогла мне их найти, и тебе сам Бог велел ими владеть. Они там, в той пещере… Только чаши там нет, чашу никто не сможет найти… Но другие сокровища там… Если я умру, они твои… Поклянись, что никому не выдашь тайну пещеры…

Девушка испуганно смотрела на раненого, который говорил о смерти и непонятных тайнах пещеры, и даже не заметила, что в своем лихорадочном состоянии он обращался к ней на «ты».

— Какие сокровища, какая чаша?.. — Марина вытерла взмокший лоб. — Вы бредите, Донато?.. Умоляю вас, не думайте о смерти, вы не должны умереть!

Но раненый, словно израсходовав последние силы на свое бессвязное объяснение, закрыл глаза и впал в забытье.

Марина вскочила на ноги, заметалась, не зная, что делать и куда бежать; вокруг было пустынно, лишь на краю долины просматривались хижины селения. Девушка упала на колени и подняла руки к небу, умоляя всевышнего сохранить жизнь человеку, в одночасье ставшему ее самоотверженным ангелом-хранителем.

И в тот миг, когда она готова была сойти с ума от отчаяния, со стороны дороги раздался конский топот, скрип колес и человеческие голоса. Звуки свидетельствовали о том, что приближается большая группа людей, но кто были эти люди? Марина прижалась к земле, наблюдая из-за высокой травы за дорогой: появится ли на ней купеческий обоз, военный отряд или разбойничья ватага. От этого зависела ее судьба и жизнь человека, который до вчерашнего вечера лишь вызывал у нее затаенный интерес, а теперь стал близок и дорог настолько, что она готова была ради него пойти на любые испытания.