Дневник грешницы - Ольга Строгова

Постучала в Наташину дверь. Сначала тихо. Потом сильнее. Потом еще сильнее. Наконец забарабанила в нее кулаком.

Дверь наконец приоткрылась. В образовавшуюся щель осторожно выглянуло круглое лицо Наташи и при виде барышни мгновенно покрылось багровым румянцем.

– Сейчас я, сейчас, – забормотала она, делая попытку закрыть дверь. Но Анна, удивляясь самой себе, не дала ей этого сделать и, применив силу, наоборот, распахнула ее настежь.

Наташа ахнула и растопырила руки. За ее спиной, загораживая собой кровать с мятыми и скомканными простынями, стоял Якуб ибн Юсуф в одних красных, подпоясанных витым золоченым шнурком шальварах и сжимал в руке кривой турецкий кинжал.

При виде барышни он опустил руку с кинжалом и, преспокойно повернувшись к ней спиной, принялся одеваться.

– Якуб, – сказала Анна, не обращая внимания на Наташу, пытавшуюся задом наперед надеть свою цветастую кофту, – граф уехал!

– Давно? – деловито осведомился Якуб.

– Пару минут назад…

Якуб кивнул, вышел из комнаты и остановился перед Анной, внимательно глядя на нее.

– Куда он мог поехать, Якуб?

Якуб молчал, видимо принимая какое-то решение.

– В карете или верхом? – наконец осведомился он.

– Верхом! На вороной лошади! И одет совершенно не по-зимнему!

– Значит, очень спешил, – задумчиво отозвался Якуб.

В этот момент одевшаяся и даже успевшая пригладить себе волосы Наташа сделала попытку выйти из своей комнаты, но Якуб одним движением руки услал ее назад.

– Это все из-за меня… Якуб, миленький, куда он мог поехать? С ним ничего не случится?

Вместо ответа Якуб взял ее за локоть и отвел подальше от двери.

– Господин уехал без своего верного Якуба, – сказал он, укоризненно глядя на Анну. – Что такое вы могли сказать господину, что он уехал вот так, внезапно, даже не предупредив меня?

– А может, он искал своего верного Якуба и не нашел, – мстительно ответила новая, преобразившаяся Анна, – потому что Якуб в это время…

Якуб ибн Юсуф мрачно нахмурился.

– Но господин может об этом и не узнать, – продолжала новая, уверенная в себе и не знающая сомнений Анна, – если Якуб ибн Юсуф скажет, где я смогу его найти!

* * *

– Ты не сможешь его найти, – отрицательно покачал головой Якуб.

– Одна – возможно. А с тобой найду обязательно!

– Женщина! Из какого теста ты сделана?! Ты готова ехать сейчас, в ночь, вдвоем со мной?

– Поеду куда угодно и с кем угодно, лишь бы найти его! А тебя я не боюсь, ты не причинишь вреда той, которую твой господин… которую он…

Якуб ибн Юсуф упрямо молчал.

Анна, пожав плечами, обогнула его и подошла к Наташиной двери. Та немедленно распахнулась ей навстречу.

– Наташа, – сказала Анна, – мы с Яковом Осипычем уезжаем, а ты присмотри за Митей. Обещаю, что граф про вас ничего не узнает… По крайней мере, от меня, – добавила она для очистки совести.

– Поезжайте, барышня, – кивнула Наташа, глядя на Анну со смесью ужаса и восторга. – Бог вам судья! Я ведь все знала, все примечала, о чем вы мечтаете!

– Горничные всегда все знают, – проворчал Якуб, – это ошибка – думать, что они слепые…

Повернувшись к Наташе, он поднес палец к губам и грозно нахмурил брови. Наташа, вздернув нос, гордо прошла мимо него к лестнице.

– Теперь еще карету закладывать, – продолжал ворчать Якуб.

– Не надо карету, я поеду верхом!

Якуб ибн Юсуф только развел руками и призвал на помощь священное имя Аллаха.

* * *

Вопреки ожиданиям и, если уж говорить честно, опасениям Анны, успевшей продрогнуть в неудобном мужском седле, ехать пришлось всего несколько верст. Просека с темными елями вывела их к бревенчатому срубу, обвешанному сосульками и сверкавшему в лунном свете снежной шапкой крыши не хуже какого-нибудь петербургского дворца.

Окна сруба светились приятным даже на расстоянии мягким оранжевым светом. Из трубы вился дымок.

– Охотничий домик, – сказал Якуб, натянув поводья. Его лошадь, сухая караковая кобылка, нервно затанцевала на месте.

– Фатима чует жилье, – усмехнулся Якуб, – и Наполеона!

– А Наполеон – это…

– Вороной жеребец господина. Но сегодня Фатиме не удастся побыть с ним вдвоем, потому что мы возвращаемся домой. Я, как и обещал, привез тебя сюда. Остальное – твое дело. Если господин узнает, что я без позволения последовал за ним, да еще привез тебя, он… В общем, меня здесь не было!

Развернувшись и хлестнув кнутом нервную Фатиму, Якуб ибн Юсуф исчез в темноте леса.

Прежде всего Анна отыскала конюшню (ею оказалась небольшая, на несколько стойл, пристройка) и, как умела, распрягла свою лошадь, смирного гнедого двухлетка. Наполеон в своем стойле презрительно фыркал, кося на них фиолетовым глазом и переминаясь с ноги на ногу.

Выбравшись из конюшни и отряхнув с платка и салопа прилипшее сено, Анна, стараясь не скрипеть снегом, обошла дом и поднялась на крыльцо.

Дверь, к счастью, оказалась не заперта. Да и от кого было ему запираться в собственных владениях и на собственных землях?

Если бы Анна не была так взволнованна, она обязательно отметила бы разительное отличие внутреннего убранства охотничьего домика от его внешней суровой простоты и непритязательности.

Мягкий, невыразимо приятно пахнущий кленовыми поленцами полумрак, ласкающий усталую ногу ковер из звериных шкур, яркие отблески огня из камина на темных деревянных стенах, увешанных оружием и головами убитых медведей и волков…

Большой стол с тяжелыми, устланными такими же шкурами дубовыми креслами, который, казалось, по первому мановению руки мог быть уставлен блюдами с дымящимся мясом и чашами с греющими тело и веселящими душу напитками.

Сквозь застилавший ее глаза туман Анна, однако же, четко увидела хозяина этого великолепия, раскинувшегося в кресле и вытянувшего длинные ноги поближе к камину. Граф был в том же платье, в котором в спешке покинул дом; исчезла лишь венгерская бекеша, а сапоги сменились мягкими турецкими чувяками.

Он сидел, откинув голову на подлокотник кресла, с полузакрытыми глазами и курил кальян, слабый приятный аромат которого был все же ясно различим среди мощных, настойчивых волн, шедших от горящих поленьев.

Анна, прижав руки к груди, судорожно вздохнула. Граф вздрогнул, приподнял голову, повернулся да так и застыл с янтарным чубуком в уголке четко и строго, как на старинной монете, очерченного рта. Потом досадливо поморщился, помотал головой и тихо произнес:

– Этого еще не хватало… Галлюцинации…

Ему показалось, что девушка легко и плавно подплыла к нему по воздуху, не касаясь земли.