Пылкая страсть - Эйна Ли

Безрассудный поступок Барбары и Патриции имел существенные последствия. Томасу Сазерленду было трудно оставаться безразличным к решению Стивена держать взаперти женщину, которую он любил. По прошествии двух дней Томас не мог больше сдерживаться и решил поговорить со Стивеном.

Отстояв вахту, он тихо постучался в дверь каюты Керкленда.

— Кто там? — окликнул Стивен.

— Это помощник, капитан, — почтительно сказал Том. Какими бы близкими ни были его отношения со Стивеном на берегу, он никогда не позволял себе нарушать дисциплину и подрывать авторитет капитана на судне.

— Входи, — ответил Стивен.

Том вошел в каюту и застыл в ожидании, пока Стивен размышлял над разложенной на столе картой.

— Что-то случилось? — спросил Стивен, не отрываясь от своего занятия.

— Нет, сэр. Я по личному делу, которое хотел бы с вами обсудить.

Том был не уверен, что Стивен хорошо его расслышал, потому что тот ничего не ответил. Его внимание было по-прежнему приковано к карте. Наконец после длительного молчания Стивен повернулся на своем стуле.

— Я жду, когда ты заговоришь, — резко сказал он, сурово нахмурившись.

— Капитан, я знаю, что леди поступили дурно, тайком пробравшись на корабль, однако вы обращаетесь с ними, как с преступницами.

— Том, их поступок подвергает опасности всех находящихся на корабле, — сказал Стивен. — Карибское море стало прибежищем негодяев и головорезов. Если они узнают о присутствии на борту женщин, не избежать неприятностей. Ты знаешь, что мы не сможем вступить в бой из-за опасения причинить дамам вред.

— Сэр, в их каюте настоящее пекло. Чем дальше мы продвигаемся на юг, тем там жарче. В иллюминатор не проникает ни малейшего ветерка. — Лицо Тома выражало крайнюю озабоченность. — Не могли бы вы им разрешить, по крайней мере ночью, выходить на палубу подышать свежим воздухом?

Стивен с мрачным видом обдумывал сказанное Томом.

— Хорошо, Сазерленд, пусть каждый вечер после захода солнца выходят прогуляться на верхнюю палубу, но ни в коем случае не появляются на юте.

Том расплылся в улыбке.

— Благодарю, капитан. — Он хотел выйти, но вдруг снова повернулся. — Знаете, сэр, Патриция не виновата. Все это затеяла Бэб.

Стивен посмотрел на него холодно.

— Они обе тайком пробрались на корабль, мистер Сазерленд. Поэтому виноваты в равной степени. Мадам Фэрчайлд прекрасно знала о безрассудности Барбары. Ей следовало бы умерить ее пыл.

— Бэб из рода Керклендов, Стивен, — сказал Том, впервые отбросив формальности в общении с капитаном. — А Керклендов довольно трудно свернуть с пути, если они что-то вбили себе в голову.

Стивен Керкленд откинулся назад и посмотрел на Тома. Легкая улыбка тронула уголки его губ.

— Это похоже на бунт, мистер Сазерленд.

— Вовсе нет, сэр. — Том широко улыбнулся и взялся за ручку двери. — Итак, разрешить прогулку по верхней палубе и не допускать на ют! Есть, сэр!

Стивен не мог сдержать улыбку, когда молодой человек поспешно вышел.

Том бросился к трапу, перешагивая сразу через две ступеньки, чтобы поскорее добраться до каюты девушек. Он тихонько постучал в дверь.

— Это Том. Могу я войти?

— Да. Ради Бога! — крикнула Патриция.

Улыбка на лице Тома мгновенно исчезла, когда он услышал тон ее голоса. Он быстро повернул ключ в замке и открыл дверь. Патриция его ждала. Ее милое лицо было озабоченным.

— С Барбарой что-то неладно, Том. Она лежит в лихорадке. Лицо красное и покрылось сыпью.

Том бросился к койке, где лежала Барбара, и склонился над спящей девушкой. Патриция положила ей на голову влажную тряпку. Том ее снял и поднес руку ко лбу Барбары.

— Мой Бог! Да она вся горит! — Он с тревогой посмотрел на Патрицию. — Давно ли она в таком состоянии?

— Все началось вскоре после ужина, — ответила Патриция. Она смочила тряпку в тазике с водой и отжала ее. Том положил тряпку на лоб Барбары. — Перед этим она жаловалась, что ее всю ломает, и была особенно раздражена нашим заточением.

Юная девушка приоткрыла опухшие веки и, увидев Тома, слабо улыбнулась.

— Мне плохо, Том.

— Это видно, дорогая, — нежно произнес он. — У тебя что-нибудь болит? — озабоченно спросил он.

— Нет, только очень хочется пить. Не подашь ли мне стакан воды? — пробормотала она слабым голосом. Ее глаза закрылись, и она задремала.

Том вскочил на ноги.

— Я сейчас вернусь. Надо сообщить Стивену.

Через несколько минут Том вернулся вместе с Керклендом. Капитан склонился над койкой и внимательно осмотрел сонное лицо Барбары.

— Меня тревожит ее состояние, — мрачно сказал он. Затем повернулся к Патриции. — Я хочу, чтобы ты внимательно ее осмотрела. — Заметив испуганный взгляд Барбары, Стивен продолжил: — Мы с Томом выйдем из каюты.

Как только они ушли, Патриция приподняла ночную рубашку Барбары и удивленно отпрянула. Все тело девушки было покрыто такими же красными пятнами, как и лицо. Патриция поспешно прикрыла ее тело и позвала мужчин.

— У нее по телу красноватая сыпь, — заявила она.

Стивен кивнул, предвидя то, что она скажет. Он еще раньше закатал рукава рубашки Барбары и обнаружил маленькие пятнышки на руках.

— Что это, Стивен? Чем она больна? — спросила Патриция.

Стивен взглянул на ее озабоченное лицо.

— У нее корь. Обычная корь, — сказал он, стараясь сдержать улыбку.

— Корь! — воскликнула Патриция.

— Корь! — отозвался Том.

— Корь! — раздался слабый голос с койки. Услышав слова Стивена, Барбара сразу очнулась.

— О нет! Ведь это детская болезнь, — простонала она.

Стивен старался сохранять серьезное выражение лица. Он знал, что кузина и так плохо себя чувствует, и не хотел к тому же ее унижать.

— Я получил записку от родителей Дэниела еще до отплытия. У него та же болезнь. Вот почему он не ушел в плавание.

— Дэниел! Ты хочешь сказать, что этот несносный чертенок меня заразил? О, какие же гадкие дети бывают на свете! — запричитала Барбара.

Том подошел к ней, облегченно улыбаясь.

— Слава Богу, это всего лишь корь, Бэб. Я боялся чего-то более серьезного.

— Эта болезнь не так уж безобидна, — предостерег Стивен. — Для взрослого корь опасна. Дэниел мог заразить и членов команды. Скоро станет ясно, кто в детстве не болел корью. Я помню, мы с тобой, Том, перенесли ее. А ты, Тори?

Патриция кивнула.

— Да, я помню, что болела корью, когда мне было лет шесть или семь.