Королева четырех королевств - Принцесса Кентская

Они впервые оказались в Париже вдвоем – двое сильных людей, которых в кои веки не отвлекают домочадцы. Бывают ли между ними размолвки? Да, случаются: они придерживаются разных мнений по некоторым политическим вопросам, но Иоланда всегда уступает его опыту и авторитету, даже когда уверена, что права. Так уж она воспитана.

– В Совете полно болванов, – сердито заявляет Людовик почти каждый вечер. – Я всегда это говорил и снова скажу. Они просто ослы – такие же глупые и упрямые.

Он пересказывает ей нелепые моменты, которые произошли сегодня на заседании, а Иоланда успокаивает его – растирает ему плечи или массирует стопы у огня. Как бы уютно ни было в их парижском доме, Людовик стал постоянно мерзнуть.

– У меня ноют кости, дорогая, разожгите огонь, – просит он, и она переодевается в легкое шелковое платье, чтобы вынести жар.

– Расскажите мне о Совете. Почему вы говорите, что там одни дураки? – спрашивает она, стараясь тем самым его успокоить.

– Они думают, что необходимо и даже желательно поставить во главе правительства нашего бургундского кузена. Идиоты! Если он возглавит Совет, то скоро станет королем. Но они просто этого не видят! – он кипит от злости.

Однажды вечером Людовик приходит с заседания Совета бледный как полотно и рассказывает ей о плане бургиньонов, который они только что раскрыли.

– Нас с вами, моего дядю Жана Беррийского, нашего замечательного превó Танги дю Шателя и, возможно, даже королеву собирались похитить и убить. Подробности выбили у пойманных преступников – можете себе представить, какими методами. – Если бы не спокойный тон супруга, Иоланда, наверное, лишилась бы чувств. – Все было намечено на Пасхальное воскресенье, когда мы должны были вместе отправиться на мессу и вместе вернуться с нее – и по дороге стали бы для наших недругов легкой жертвой.

Потом, на мессе, Иоланда возблагодарит господа за то, что они были вовремя спасены и почти все злодеи были пойманы.

– Жан Беррийский, несмотря на возраст и слабое здоровье, взял власть в свои руки и назначил д'Арманьяка коннетаблем Франции. Это мудрый выбор: он приведет с собой своих неистовых гасконских наемников, целых шесть тысяч, – хватит, чтобы восстановить мир, – говорит Людовик с легкой усмешкой.

Как только новый коннетабль прибывает в Париж, он незамедлительно казнит заговорщиков и устанавливает в городе строгие меры безопасности. Два месяца спустя, в середине июня, супруги сидят в гостиной у огня вместе со своими собаками, и Людовик, вернувшийся с заседания Совета, печально говорит:

– У меня для вас новости, которые вас расстроят, моя дорогая. Жан Беррийский не выдержал всего, что происходило в последние месяцы. Он скончался несколько дней назад у себя дома, в Бурже, – тихо умер во сне.

Иоланда роняет вышивание. Еще одна смерть. Дядя Жан был последним из своего поколения, и она искренне его любила.

– Это поистине печальные новости. Он был таким замечательным, добрым человеком! Он мне рассказывал, как заботился о вас, когда вы осиротели, и давал вам советы, когда вы начали править. Нам будет так его не хватать! – она надолго умолкает. – Я очень опечалена. Он всегда был очень мудрым и очень хорошо к нам относился.

– И в своей мудрости он, как мне передали, назвал единственным наследником нашего принца Карла, а не дофина, – говорит Людовик.

«Как странно», – думает Иоланда. Жан Беррийский всегда славился своей проницательностью, возможно, он решил, что Карлу в будущем понадобится его состояние.

Для Карла это наследство будет неоценимым подспорьем в трудные времена. Людовик с Иоландой до сих пор охотно брали на себя его содержание, но теперь давление на их казну ослабнет – по крайней мере, на время. Однако смерть Жана Беррийского серьезно пошатнула позиции арманьяков.

Позже тем же вечером Людовик говорит Иоланде:

– Я все обдумал и считаю, что пришел час нашему воспитаннику сыграть свою роль.

Иоланда слегка приподнимает брови, но продолжает вышивать, слушая, что предложит ее муж.

– Карл видел, как члены его семьи соперничают за право встать у руля страны, когда его отец был не состоянии это сделать. Он наблюдал за своими дядьями и понял, как можно использовать власть, чтобы поощрять своих людей, даровать им свободы и привилегии, не говоря уже о значительных суммах, которыми власть имущие наделяют своих фаворитов, достойных и не очень. Карлу тринадцать лет. Мы должны послать за ним и Марией – они помолвлены, и ей уже двенадцать. Они прибудут в Париж, и здесь их будут воспринимать как пару, которая находится под покровительством Анжу.

Все верно. Карлу пришла пора занять место в Государственном совете и научиться править.

В тот вечер, когда Карл прибывает в Париж, Людовик отводит его в сторону.

– Мой юный принц, поскольку ваш брат, второй дофин, живет вдалеке от Парижа, в семье своей невесты, я бы хотел, чтобы вы завтра отправились со мной в Государственный совет. Просто сидите рядом со мной и слушайте – и вы многому научитесь. – И с этими словами он хлопает мальчика по плечу и уходит.

На следующий день, вернувшись домой, они видят в гостиной Иоланду и Марию. Людовик целует Иоланду в лоб, и она видит, что Карл буквально разрывается от желания поговорить о том, что сегодня случилось в Совете.

– Мадам, вы не поверите, что я сегодня слышал! – и он смотрит на Людовика, ожидая разрешения обо всем рассказать. Тот кивает, со вздохом откидывается на подушки рядом с Иоландой и протягивает руки к огню. – Совет узнал из надежного источника, что мой дядя, герцог Бургундский, пообещал Генриху V поддержать его притязания на французский трон! Более того – герцог готов послать своих солдат на помощь Генриху, когда они тому понадобятся! Это предательство, ma bonne mère! – возбужденно восклицает Карл.

Людовик, видя удивленные лица жены и дочери, кивает и подтверждает:

– Да, это так.

– Генрих может рассчитывать на поддержку нашего бургундского кузена, и тот будет за это щедро вознагражден, – смущенно прибавляет Карл. – Дядя, что же нам делать?

Людовик глядит на него и тихо отвечает:

– С этого дня вы должны всякий раз ходить со мной на заседания Совета, и вы услышите все идеи, направленные против союза короля Генриха с нашим кузеном, который готов предать своих собратьев-французов. А теперь мне надо отдохнуть, так что пожелайте нам с bonne mère спокойной ночи.