Эдельвейсы для Евы - Олег Рой

– Видишь ли, мне нравятся более темпераментные женщины, – выдавил тот из себя. – Ты, не обижайся только, несколько холодна в постели…

Вот оно что! Вот, оказывается, в чем дело… Виктория на самом деле до тех пор так и не научилась получать удовольствия от близости, но ей и в голову не приходило, что это может столь пагубно влиять на отношения. Когда у нее, наконец, появился новый кавалер, она стала играть в постели, как на сцене, изображая наслаждение, но и это ни к чему не привело. Через пару месяцев они все равно расстались. И снова – глухая боль, вселенская тоска и полное нежелание жить…

«Ты слишком их любишь! – говорила задушевная подруга Лиза. – Ты готова отдать всю себя. Так нельзя. Помнишь, у Пушкина? Чем меньше женщину мы любим… С мужчинами так же, только еще хуже. Надо быть загадочной и недоступной, чтобы у него возникло желание тебя завоевать».

И Вика пыталась быть загадочной и недоступной, но у нее ничего не получалось, а годы меж тем шли и шли. Когда умерла мать и она обрела наконец-то долгожданную свободу, ей было уже под пятьдесят. Похоронив Марию Львовну, Виктория еще несколько месяцев, словно по инерции, продолжала жить по ее законам: носила то, во что одевалась и раньше, никуда не ходила, все свободное время проводила дома за книгой или у телевизора. А потом она вдруг словно проснулась. В одно прекрасное майское утро она подошла к шкафу, решительно сгребла все, что там висело, и попросила Басю отнести на помойку. Потом вызвала такси и целый день моталась по бутикам. Продавщицы, почуяв выгодную покупательницу, целыми кучами подтаскивали ей на выбор кофточки, брюки, юбки, платья, свитера, пуловеры, кардиганы… Вика примеряла одно, другое, третье и только ахала. Как же великолепно она выглядела во всем этом!

– Ой, а этот разрез не смотрится вызывающе? Как на ваш взгляд, это платье не слишком коротко? А разве в моем возрасте можно носить такое? – спрашивала она и слышала в ответ:

– Ну что вы! Вам ли говорить о возрасте? Вам это так идет! С такой фигурой, как у вас, именно такую одежду и надо носить! А такие ноги вообще грех прятать!

В тот день она накупила целый ворох красивых и модных вещей. А на другой отправилась в салон красоты, решительно отстригла волосы, покрасилась, выбрала подходящую прическу, сделала массаж лица, маски, маникюр и педикюр, наложила макияж… С тех пор все это вошло у нее в привычку. Она поражалась тому, сколько времени и сил требуется женщинам на то, чтобы следить за собой, но результат с лихвой оправдывал затраты. Финансовых проблем Виктория не знала – когда ей казалось, что пачка денег в потайном ящичке инкрустированного комода становится слишком тонкой, она просто снимала со стены очередную картину или вынимала из горки статуэтку. Вика с жадностью окунулась во все те развлечения, которых была лишена раньше, – полюбила питаться в ресторанах, съездила в Испанию, в Анталию и в Финляндию, стала ходить на концерты, в театры, на модные выставки, но самое главное – на всевозможные вечеринки и тусовки. У нее появились поклонники, она поняла, что еще может нравиться, и упивалась этим. В день, когда она сама – сама! – бросила любовника, просто потому что он ей надоел, Вика была счастлива как никогда в жизни.

А потом вдруг, точно принц на белом коне, возник Игорь. Она отлично помнила тот вечер, когда впервые увидела его. Это было у нее дома, праздновали Масленицу, и Бася напекла целую гору блинов. Игоря привел бывший муж Елизаветы Телепневой, Саша-оператор, как называла его Лиза, чтобы не путать с другим Сашей – из четырех ее бывших мужей двое были Александрами, но один работал на телевидении, а второй держал несколько магазинов.

– Игорь увидел тебя на премьере в «Табакерке» и просто голову потерял! – шепнул Вике на ухо Саша-оператор после того, как представил их друг другу. Виктория довольно зарделась.

Игорь сразу поразил ее молодостью, красотой, манерой держаться, но больше всего тем, что от него пахло табаком «Золотое руно» – точно так же, как от отца. Он также курил трубку, и это ему очень шло.

– Ничего не могу с собой поделать – люблю старый добрый советский табак! – сказал он ей в бывшем отцовском кабинете, становившемся на время приема гостей курительной комнатой. И в интонации, с которой были произнесены эти совершенно невинные слова, и в сопровождавшем их мягком обволакивающем взгляде карих глаз была какая-то особая интимность, будто Игорь доверял ей свою тайну или открывался в нежных чувствах. За столом он держался великолепно, ел немного, но очень красиво и блистал остроумием. А в перерывах между подачей блюд поклонился Басе, поцеловал «руку, приготовившую эти божественные блины» и вдруг куда-то исчез. Его не было довольно долго, и Вика, улучив момент, тихонько поднялась из-за стола и отправилась на поиски так понравившегося ей гостя. Неужели он ушел, не попрощавшись? Нет, это было бы слишком обидно…

Пропажа обнаружилась в маленькой гостиной. Уютно устроившись в кресле, Игорь смотрел по видео «Собаку на сене». При ее появлении он тотчас поднялся:

– Ради бога, извините, что я у вас тут хозяйничаю… Но увидел вот тут на полочке кассету с моим любимым фильмом и просто не мог удержаться. Вы простите мою дерзость?

Сердце Вики затрепетало. Это был и ее любимый фильм, Лопе де Вега она обожала с детства. Виктория была смущена. Уверенная в себе обеспеченная женщина, которой ей почти совсем уже удалось стать за последние годы, вмиг улетучилась, уступив место неловкой и застенчивой школьнице, не знающей, как вести себя с симпатичным мальчиком.

– Не буду вам мешать… – только и смогла пролепетать Вика. Она хотела уйти, но Игорь удержал ее за руку.

– Постойте! Сейчас будет замечательный момент. Вслушайтесь в слова, которые говорит Диана: «Сильней любви в природе нет начала». Как вам эта фраза? Чудесно сказано, не правда ли?

И Игорь выразительно посмотрел ей в глаза…

– Знаешь, ведь это все не просто так! – уверяла ее Лиза. – Сашка мне рассказал, что Игорь ему настоящий допрос про тебя учинил – что тебе нравится да что не нравится, чем ты увлекаешься…

– Неужели я произвела на него такое впечатление? – не слыша подтекста в словах подруги, Вика так и светилась от радости.

Первой близости она боялась как огня. Но ее возлюбленный был так внимателен, так нежно-настойчив, так заботлив, что она быстро забыла обо всех своих комплексах. А потом случилось чудо – она поняла, что испытывает истинное наслаждение. Оказывается, Вика совсем не была фригидной. Просто рядом не было нежного понимающего и любящего мужчины, который мог бы ей это дать понять.

С тех пор ее привязанность к Игорю не знала границ. Она боготворила его, сильнее, чем когда-то Берту, и даже сильнее, чем отца. Только с ним Виктория по-настоящему поняла, что значит быть женщиной – любимой, желанной, оберегаемой от забот. Игорь не уставал удивлять ее своим вниманием, своей чуткостью. Он улавливал малейшие нюансы ее настроения, постоянно расспрашивал ее о том, что она думает и чувствует, будил в ней воспоминания и с интересом выслушивал ее откровения. Подобной близости с другим человеком у Виктории не было никогда в жизни. Она открыла Игорю весь свой внутренний мир, рассказала обо всем, что долгие годы хранилось в ее душе. Игорь великолепно умел слушать. Он не только молчал, не перебивая и не переводя разговор, но и всегда развивал начатую ею тему, говорил именно то, что ей нужно было услышать.