Опасные тайны - Нора Робертс

— Но ты работаешь с тех пор, как закончила школу, работаешь вот уже несколько лет.

— Это была просто игра в работу, и мы оба это прекрасно понимаем. Ни одна из моих так называемых «работ» не имела для меня большого значения.

— А чистить навоз — эта работа имеет для тебя значение?

Легкая холодность, неожиданно прозвучавшая в голосе отца, заставила Келси насторожиться, и, отвечая ему, она постаралась подобрать самые убедительные слова.

— Должно быть, дело в том, что здесь я чувствую себя частью системы, деталью отлаженного механизма. И речь идет не просто об одной скачке или об одной конкретной лошади. Разведение и воспитание чистокровных скакунов — процесс постоянный и непрерывный, и каждый выполняет определенные обязанности. Некоторые из этих обязанностей интересны и увлекательны, некоторые — утомительны и скучны хотя бы потому, что их приходится выполнять каждый день независимо от того, какое у тебя настроение, хочется тебе или не хочется что-то делать. И все же каждое утро приносит тебе что-то новое… Келси крепко зажмурилась.

— Нет, я не могу объяснить этого. Словами — не могу.

Она не могла объяснить, а Филипп не мог понять и знал, что никогда не поймет. Единственное, что имело для него значение, это то, что сейчас его дочь говорила в точности как Наоми.

— Я понимаю, что тебе пока интересно. В конце концов, ты прикоснулась к чему-то, с чем никогда раньше не сталкивалась.

— Правильно, но это далеко не все. Моя новая работа успокаивает, утешает и в то же время требует полной отдачи… — «Требует, чтобы ты ее сделал», — добавила она про себя и поспешно продолжила: — Я подумываю о том, чтобы съехать с городской квартиры.

— Съехать? И что дальше? Переселиться в «Три ивы» и жить там?

— Не обязательно.

Почему это так задело его? — подумала Келси и вздохнула. Почему ей было так неприятно слышать о том, что Уэйд женится?

— Во всяком случае, о таком варианте мы с Наоми не говорили. Просто мне захотелось жить на природе. Мне нравится видеть из окна деревья, холмы… Чтобы не упираться взглядом в стену ближайшего дома. Кроме того, мне очень по душе то, что я делаю сейчас. У меня хорошо получается, папа, и мне хотелось бы заниматься этой работой дальше.

— Я понимаю, что Наоми — сильная личность и она произвела на тебя большое впечатление, но ты не должна поддаваться своим импульсивным желаниям и резко менять образ жизни. Я уверен, что за такой короткий срок ты не могла узнать и понять до конца тот мир, с которым ты сейчас играешь.

— Конечно, я не могу сказать, что понимаю его. Но я хочу понять… — Келси замолчала, ожидая, пока официантка поставит на стол салаты. — И я хочу понять ее. Ты не можешь требовать, чтобы я уехала с фермы до тех пор, пока это не произойдет.

— Я вовсе не прошу тебя немедленно уехать. Я только прошу тебя не бросаться в эту авантюру, не обдумав и не взвесив все возможные последствия. Табун лошадей в ночном, туманные рассветы над пастбищами, отчаянный бросок иноходца к финишу — все это действительно романтично, но я уверен, что мир, в который ты так торопишься окунуться с головой, состоит не только из этого. Возможно, тебе будет неприятно это слышать, но в нем очень много уродливого, грубого и жестокого.

— А ты не думал, что это может оказаться мне так же близко, как и запах книг в университетской библиотеке?

— Ба! Да это же Келси, дочка нашей Наоми! — раздалось у нее за спиной.

Келси обернулась и увидела Билла Канингема, который направлялся прямо к их столику. В руке он держал бокал с коктейлем, на пальце ярко блеснуло кольцо с алмазной подковкой. Принесла его нелегкая, подумала Келси, изображая на лице улыбку.

— Привет, Билл. Папа, это Билл Канингем. Билл, это мой папа, Филипп Байден.

— Черт побери! — воскликнул Канингем, протягивая Филиппу руку. — Сколько лет, сколько зим! Давненько мы не виделись, Фил. Пожалуй, с тех самых пор, как ты увел Наоми у меня из-под носа. Все учительствуешь, да?

— Да. — Филипп кивнул со сдержанной холодностью, какую приберегал для самых ленивых и бестолковых студентов. — В Джорджтаунском университете.

— Большая шишка! — Билл ухмыльнулся и, опустив руку на плечо Келен, сжал его, словно близкий друг.

— Тогда ты завладел первой красавицей штата, Фил, — беспечно продолжал он. — На Наоми до сих пор приятно посмотреть, особенно когда она хлопочет возле паддока. Кстати, — повернулся он к Келси, — я слыхал, что фаворит твоей мамочки взял первый приз на скачках в Сайта-Аните. Это правда?

— Да, сегодня утром. Мы все очень довольны.

— Ну, в Кентукки все может повернуться по-другому. Не давай ей уговорить себя поставить на жеребца из «Трех ив», Фил. Я уже выбрал себе фаворита. Ну ладно, золотко, поцелуй за меня Наоми. Мне нужно вернуться в бар, у меня там назначена встреча.

Он отошел, а Келси взяла в руку вилку и принялась есть, всем своим видом показывая, как ей нравится еда.

— И с такими людьми тебе хочется общаться?

— Ну папа! Ты говоришь совсем как бабушка. «Не позволяй себе опускать планку, Келси», — передразнила она Милисент, но Филипп не улыбнулся.

— Он же круглый идиот! — продолжала Келси. — Кстати, Билл очень похож на расфранченных, напыщенных дураков, с которыми я постоянно сталкивалась в университете, в рекламном деле, в музеях и галереях. От них никуда не деться, и в любой области их предостаточно.

— Я его помню, — холодно отозвался Филипп. —

Ходили слухи, что он платил жокеям за то, чтобы они проигрывали или толкали другую лошадь на ограждение.

— Значит, он не только напыщенный дурак, но и нечист на руку. Как бы там ни было, это не тот человек, с которым я намерена водить дружбу.

— Он вращается в тех же кругах, что и твоя мать.

— Но по параллельным орбитам. Кроме того, на данный момент я почти ничего не знаю о Наоми и стараюсь не полагаться на ее мнение, а разбираться во всем самой. И мне уже ясно, что «Три ивы» для нее нечто большее, чем просто ферма, а лошади — нечто большее, чем деловое предприятие или выгодное помещение капитала. Я прошу тебя лишь об одном — позволь мне самой сделать выбор. Мне нужна цель жизни, папа, и, возможно, я нашла ее здесь.

Филипп очень боялся, что так оно и есть и что, когда Келси достигнет своей цели, он перестанет ее узнавать.

— Обещай мне только одно: что ты не будешь спешить, что не будешь склоняться к какому-либо решению, не обдумав возможных последствий.

— Хорошо. — Келси замялась. — Ты не спрашиваешь о ней…

— Я как раз собирался, — признался Филипп. — Мне было любопытно узнать, какое впечатление она произвела на тебя.

— Наоми выглядит очень молодо, и внутри ее просто неиссякаемые запасы энергии. Она встает еще до рассвета и не ложится до темноты.