Выбор сердца - Кэт Мартин

Могут ли они быть родственницами? Родство между ними не слишком близкое. Он готов был допустить, что это возможно.

В коридоре послышались шаги — и он повернул голову к двери кабинета.

— Входи! — позвал Лумис человека, пришедшего к нему.

Бартон Макгру был его поверенным… по крайней мере так назвал его должность Престон. Однако настоящая работа Бартона не была связана с перекладыванием бумажек на столе. Он делал все, что было нужно Престону, и его не пугали никакие требования.

— Налей себе выпить и садись.

Макгру послушался. Он наполнил хрустальный бокал и сделал глоток. Пусть Барт совершенно не умел себя вести, но такой человек был поистине бесценным.

— Чем я могу быть полезен?

Макгру сел на стул напротив кожаного дивана, на котором расположился Престон.

Престон знал Барта уже много лет. Они вместе росли в трущобе Саутуорка. Макгру знал его еще как печально знаменитого Дика Флинна. Если не считать его матери и, возможно, старой цыганки Меделы, Барт был единственным в мире человеком, кому Престон полностью доверял. В основном потому, что этот великан был немного придурковат.

И он во всем полагался на Престона.

— Есть одна женщина… — начал Престон. — Она называет себя мадам Цайей. Я хочу знать о ней все.

— Как мне ее найти?

Престон дал ему адрес, который узнал у леди Северн: дом в ничем не примечательном районе рядом с Пиккадилли.

— Сделаю все, что могу.

Подняв бокал, он вылил в себя все его содержимое, встал со стула и тяжело зашагал к двери.

Престон проводил его взглядом, подумав, насколько нелепо он выглядит в дорогом костюме и с аккуратным пробором в прилизанных волосах.

Макгру закрыл за собой дверь, и Престон снова устремил взгляд на пламя, танцевавшее в камине. Однако его мысли невольно возвращались к таинственной красавице Цайе — и он снова и снова начинал гадать, что же удастся выяснить Барту.

На их еженедельную встречу в «Красном петухе» Лили на несколько минут опоздала. Сбросив капюшон плаща, она спустилась по лестнице в полуподвальный зал и поспешно прошла в кабинет в дальней части постоялого двора. Когда она вошла, сидевшие за столом мужчины встали: Чарлз Синклер, дядя Джек и герцог.

Лили постаралась не обращать внимания на то, как болезненно сжалось ее сердце при виде его — такого высокого и невероятно красивого, — и сосредоточилась на той персоне, которая осталась сидеть: миниатюрной женщине с седыми волосами, собранными на затылке в узел: крепкой и привлекательной особе, которой было, по-видимому, лет за пятьдесят.

Джек уже говорил Лили, что ее зовут Молли Дэниелс и что она его очень хорошая приятельница. На самом деле она была ему больше чем просто приятельницей: они с Джеком были близки. Лили не могла не заметить, как дядя смотрит на нее — невероятно нежно и одновременно с гордостью. Этот взгляд говорил о том, что Молли принадлежит ему и что плохо придется тому, кто попытается отнять ее у него.

— Лили, это Молли, — сказал Джек.

— Очень приятно познакомиться, миссис Дэниелс, — сказала Лили.

— Взаимно, но я просто Молли. Все меня так называют. Ваш дядя Джек очень вами гордится.

Лили с улыбкой взглянула на дядю, но тут Чарлз Синклер начал совещание:

— Похоже, все идет именно так, как мы планировали. Лумис пошел на контакт. Он попытается выяснить, действительно ли Цайя настоящая или просто играет роль в какой-то афере. Его человек, Бартон Макгру, занимается всеми тайными делами Лумиса. К счастью для нас, мозгов у Макгру не слишком много. Однако он опасный человек, совершенно лишенный совести, и готов сделать все, что ему прикажет Лумис.

— Лумис заявится на квартиру к Цайе, — добавил Джек. — Там Дотти Хоббс, которой поручена роль домоправительницы Цайи. Она знает, что надо говорить.

Дотти была из той труппы, которую Джек набрал играть различные роли в их афере. Ее дочери, Дарси и Мэри, станут приходящими кухаркой и горничной Цайи — минимальным количеством прислуги для представительницы среднего класса, к которому якобы принадлежит Цайя. Обе девушки были одеты в чистенькие форменные платья прислуги, покупку которых оплатил Ройал.

— Но Лили там находиться не нужно, правильно я понял? — спросил он, и его лицо из бесстрастного стало встревоженным. — Вы ведь сами сказали, что этот Макгру опасен.

— Ей надо как можно чаще там бывать в образе Цайи, — сказал Синклер. — Нужно, чтобы видели, как она туда входит и выходит.

— Мне это не нравится, — мрачно заявил Ройал.

Джек повернулся к нему:

— Моя девочка может о себе позаботиться… по крайней мере справлялась с этим почти всегда.

Герцог промолчал.

— Когда вступлю я? — спросила Молли Дэниелс, вмешавшись в разговор.

Ройал ответил:

— У Аннабель Таунсенд есть подруга, леди Сабрина Джефферс, дочь маркиза. Аннабель полностью ей доверяет, и девушка согласилась нам помочь. Леди Сабрина уговорила мать устроить в конце следующей недели прием. Маркиза пригласила Цайю, которая сейчас очень популярна. Имя Цайи упоминается в приглашении, и леди Сабрина позаботилась о том, чтобы Престон Лумис оказался в списке приглашенных.

— Смею заметить, что ваши друзья оказались очень полезными, — сказал Синклер. — Будем надеяться, что они не скажут ничего такого, что дошло бы до Лумиса.

— Мои друзья очень мне преданы, и все они уважали моего отца. Они будут молчать.

Синклер кивнул: похоже, эти слова его успокоили.

— Хорошо, званый вечер нам вполне подойдет. Если Лумис знает, что Цайя там будет, то скорее всего придет. А поскольку он ждет встречи с немолодой женщиной, которая увеличит его состояние, мы позаботимся о том, чтобы такая встреча состоялась.

Синклер объяснил, что, по их плану, Молли, которая увеличит свой возраст с помощью грима, будет представлена как эксцентричная, невероятно богатая старуха со странностями — именно такая, на каких специализируется Престон Лумис.

Синклер обратился к Молли:

— Леди Сабрина представит вас как миссис Гортензию Кроули, хорошую знакомую вашей семьи, только что приехавшую из своего поместья в Йоркшире.

Молли ухмыльнулась:

— Жду не дождусь. Обожаю хорошие роли, а эта — просто конфетка!

Ройал неуверенно посмотрел на нее:

— Вы в этом уверены, миссис Дэниелс? Миссис Кроули должна была бы… Ну, есть проблема в том, как она будет говорить.

Молли выпрямилась и высокомерно выгнула бровь:

— Молодой человек, вы что же, хотите сказать, что я не дама из высшего общества?

Эти слова были безукоризненно произнесены и сопровождались презрительно-самоуверенным взглядом, на какой способна только аристократическая особа.