Любимец моих дьяволов - Ева Мелоди

Я понимал, что нужно отказать Ивану. С такими отношениями как у нас с Лизой — не то что на отдых лететь, в одном городе жить не стоит. Не знаю, почему я стал таким мягкотелым. И все-таки согласился. Лизку — видеть не мог после случая с гитарой. Почему меня так зацепило? Почему разбил инструмент? Потому что в тот момент неоновой вывеской замигало понимание — она и со мной, как с остальными, будет играть как с собачонкой. Несмотря на детское увлечение, на то что был предметом ее грез. Лиза не может не играть в игры. Похоже, другие отношения ей не доступны.

Дни перед отъездом были особенно тяжелые. Лизка вовсю конфликтовала с мачехой. Они практически перешли к открытой конфронтации. Герман психовал, нервничал, срывался на дочь, защищая молодую жену. Никогда его таким не видел. Неужели и правда втюрился по уши в молодую бабу? Марине было на вид лет сорок. Не так уж молода, но по сравнению с Брейкером, которому за шестьдесят… Выглядел он скорее дедом Лизе нежели отцом. Всегда. Малышка — поздний ребенок, не знающий матери… Наверное из нее и не могло при таком раскладе получиться ничего путного…

* * *

Вечером перед вылетом меня вызывает к себе Герман. Прихожу в библиотеку, и понимаю, что хозяин дома изрядно пьян.

— Ну как, Яшка, нашел с дочурой моей общий язык? — спрашивает, заплетающимся голосом.

И что ответить этому костолому? Правду, что держусь из последних сил, а дочку он вырастил — стерву редкостную? Да он и сам это отлично знает. По всему видно, сам не рад что с двумя бабами в одном доме оказался.

— Нормально ладим.

— Ага, заметил, как кошка с собакой, — коротко хохотнул в ответ Брейкер. — Но знаешь, так лучше, поверь моему опыту. Ты оказался крепким орешком, молодец. Обычно Лизка через пару дней начинает новенькими крутить. А тебя — вроде как даже побаивается.

— С чего бы? — буркаю в ответ. Не нравится мне этот разговор. Ощущение, что закончив петь мне оды, Герман мне дочь в жены предложит. И что тогда делать? Как отказаться от такого подарка?

— Хорошо смотри за ней в Испании, — продолжает по-хозяйски читать мне нотации. — Антонио… он такой остолоп… даром что принц. Хотя он мне нравится. Но пусть ведет себя как положено. С семьей девочку познакомит.

— В смысле?

— А, ты не в курсе? Руки он Лизкиной у меня попросил. Набрался наконец смелости. Вот теперь везет с мамой знакомить.

— Вы согласились?

— Да, хороший Антошка вариант. Принц все-таки. Только тсс, Лизка не знает о нашем разговоре.

— И правда, вариант отличный. Я — могила, никому не словечка. — Отвечаю спокойно, только голос точно охрип разом.

— Ты главное сам руки не распускай, и за другими следи — неожиданно переключается отчего то опять на другую тему Герман. — Ты хоть как сын мне… все равно — что сказал, сделаю. — Язык у мужика совсем заплетался. Высказался и захрапел в кабинете. А я на воздух вышел. Задыхался я в этих элитных хоромах на Рублевке. Но хотя-бы места здесь много, и воздухом можно подышать. Если совсем тошно. По окрестностям побродить…

* * *

Испания встретила нас жарким солнцем и сильным ветром. Летели мы на частном самолете, принадлежащем Лизкиной подруге. Дарья не понравилась мне с первого взгляда. Слишком развязная, надменная, экспрессивная. Терпеть не могу это в женщинах. Как можно назвать слабым полом женщину, у которой хватка как у бульдога? А то, что она именно такая, было видно невооруженным глазом, по поведению со слугами — мадам тащила с собой двух бодигардов и двух служанок.

Впрочем, это ее личное дело, мне посрать. Голова только о своих делах болела, испанская командировка в Коста-Брава совпала довольно удачно — в Барселоне мне нужно было пересечься с одним из посредников Седого. Правда приземлились мы в Жироне, и пока не было возможности даже позвонить — сначала нужно было устроить девушек, перетаскать их чемоданы на третий этаж огромной виллы, которую снял Антонио. Его родственники жили в соседнем поселке, и жаждали посмотреть на невесту, но Леа решила иначе. Захотела отдельно жить, и надо сказать, правильно сделала. Иначе родственники могли бы разочароваться слишком быстро. Но это мои соображения, я никого не посвящал в них. Был сосредоточен и угрюм — что не замедлил отметить Пашка.

— Ты чего такой смурной, Якоб, посмотри какое место шикарное! Никогда за границей не был, хорошо то как! Душевно!

— Думаю в Анапе не хуже, — пожимаю плечами, говорю это из вредности. На самом деле, место — замечательное. Не глянцево-вычищенный курорт, а маленькая рыбацкая деревенька, старинная вилла, где все дышит тишиной и покоем. Перед домом — огромный бассейн, только воды пока нет в нем.