Папа по найму - Настя Ильина

«Он получил по заслугам», — пытался оправдать себя Павел, но тесно в груди было, и дышать трудно так стало, потому что часть вины за эту смерть всё равно висела на Павле.

Впрочем, представители закона не заставили ждать себя, заявились в палату.

— Всё в порядке, — улыбнулся Павел и сжал руку сестры. — Ты иди попей кофе, а я на все вопросы им отвечу.

Вика кивнула и ушла, а Павел внимательно посмотрел на следователя. Вместо Виктора на стул сел представитель закона.

— Вы подозреваетесь в подстрекательстве и наводке на убийство. Вам придётся ответить на несколько вопросов. Если ваша вина будет доказана, то мы переведём вас в тюремную больницу.

На лице Павла появилась истерическая улыбка, он чувствовал это по напряженным мышцам. Прикусил щеку и подумал, что судьба обладает шикарным чувством юмора: вот, кажется, она на серебряном блюдечке принесла предстоящую свадьбу с Полей, и тут же всё отняло этим чертовым подозрением.

— Вы не отрицаете тот факт, что люди, начавшие перестрелку с погибшим Егоровым, приехали после того, как вы отправили СМС сообщение на неизвестный номер с адресом вашего пребывания и пребывания погибшего?

В голове пульсировало. Павел прекрасно понимал, что если ошибётся и скажет что-то против себя, то может оказаться за решёткой.

— Откуда мне знать, кто был в том автомобиле и начал перестрелку? Я их не видел… Всего лишь написал товарищу, где нахожусь и где искать меня. Как вы сами видели, Егоров стрелял в меня и ранил. Он мог и убить меня. Я хотел обезопасить себя, поэтому написал товарищу, что Егоров будет у бара в семь вечера. Зная, что там будет Егоров, он вполне мог приехать на встречу, чтобы подстраховать меня.

— Или подослать кого-то?

— Это вряд ли…

— А вы знали, что ваш товарищ лежит в больнице после огнестрельного ранения и вряд ли сможет приехать подстраховать вас?

Павел в сердцах чертыхнулся. Он поступил опрометчиво, не почистив телефон. Сощурившись посмотрел на следователя.

— Чего вы хотите от меня?

— В идеале чистосердечное признание…

Ответ набатом принялся стучать в висках.

Поля зашла в особняк и почти сразу ощутила неприятное покалывание в конечностях. Интуиция никогда не подводила, а сейчас она буквально кричала о том, что лучше всего поберечь себя, вот только от чего или кого ясно не было, ведь Егоров мёртв, и он больше никогда не сможет навредить ей.

Зайдя в свою комнату, замерла, прислонившись к двери, потому что всё было перевернуто вверх дном, а значит сигналка не сработала, если Поля, не забыла включить её, когда впопыхах уезжала последний раз.

Со стороны библиотеки послышался шум. Взяв тяжёлую статуэтку с тумбочки, Поля направилась туда. Сердце гулко билось в груди, а страх наполнял всё тело лихорадочной дрожью.

Двери в библиотеку были открыты, и Поля увидела невысокую худенькую женщину в черной толстовке и джинсах. Волосы, собранные в пучок на затылке, небрежно торчали в разные стороны.

— А ну стоять! — крикнула Поля, и женщина обернулась.

Маленькое исхудалое личико, обрамлённое тёмными локонами, с заострённым подбородком, синяки под глазами и пустой взгляд. Поля сразу узнала её. Это была жена Егорова.

— Какого чёрта? — спросила Полина.

— Где моё кольцо? — прошипела женщина, пугая полным безразличием во взгляде и голосе.

— Кольцо? — переспросила Поля.

— Кольцо… Я знаю, что Егор отдал его тебе, но сначала он дарил это кольцо мне! Слышишь? Мне!

Она бросилась на Полю, и статуэтка выпала из рук, потому что ударить по голове такую хрупкую женщину было выше всяких сил.

— Да успокойся ты уже! — закричала Поля, отбиваясь от женщины, которая пыталась добраться до горла и начать душить.

Сил у неё было много, несмотря на хрупкость комплекции. Правильно говорят: сумасшедшие очень сильные, оттолкнув от себя, Поля закрыла двери в библиотеку и прислонилась к ним спиной, ругая себя, что не имеет привычки носить связку с ключами за собой.

— Полиция?! В моём доме сумасшедшая! Долго держать её в библиотеке я не смогу! — выдохнула Поля и продиктовала адрес. Как раз в эту секунду телефон окончательно разрядился и отключился.

Почему-то нахлынула слабость, и так сильно тошнить начало, что едва удалось удержаться от позывов, выворачивающих внутренности наизнанку.

Поля вдохнула поглубже и постаралась взять себя в руки. Она решила, что как только психопатку заберут, она ляжет поспать несколько часов, потому что в ином случае потеряет сознание прямо за рулем.

Жена Егорова принялась колотить кулаками в двери и время от времени ей даже удавалось немного приоткрыть их.

— Это всё ты! Ваня из-за тебя стал таким… Он же хорошим был! Любил меня! Пока ты не появилась в его жизни и не стала подкладываться под него. У нас все хорошо могло быть! Ты беременна от него, да? Он сказал, что, в отличие от меня, ты родишь ему детей, и вы станете счастливой семьёй.

Поля поджала губы и продолжила сдерживать двери, чтобы сумасшедшая не выбралась. Внутри всё сжалось от того, что Егоров мог вести такие разговоры. Раньше и мысли не возникало, что он может хотеть настоящую семью, и от части Поля даже виноватой себя считала, что вовремя не поняла его и поступила так опрометчиво, заставив ревновать и переключив где-то в его голове здравый смысл на больной, активировав раны прошлого.

— Я не хотела, чтобы Иван умер! И чтобы разводился я его не просила! Я просила оставить меня в покое! — крикнула Поля и закашлялась.

По щекам потекли слёзы, от осознания, сколько всего случилось из-за одной маленькой ошибки. Не следовало принимать его проклятое кольцо, тогда и Андрей и Иван были бы живы.

Полиция приехала на удивление быстро. Егорову повязали и повели в машину. Следователь сказал, что её отвезут в психиатрическую клинику, из которой она сбежала несколько дней назад. Поля провожала взглядом, обхватив себя руками. Зубы стучали от страха, да и выглядела она наверняка не лучшим образом в эту секунду, а когда Егорова повернула голову на пороге, то еще страшнее стало.

— Верни мне кольцо, дрянь! — плюнула она, и оказалась на улице.

Поля подписала нужные бумаги и осталась одна. Закрыв двери на все замки и окна, она поднялась к себе в комнату и рухнула на кровать. Сил держать маску безэмоциональной стальной леди больше не осталось, и слёзы стали литься из глаз, переходя на истерический крик.