Канарейка для Ястреба - Анна Гур

Я смотрю на убогую улицу и здания с обшарпанными стенами. Вдали вижу силуэт ненавистной ткацкой фабрики, где работает мать.

— Хэлло, Адик, чего ревешь?

Вскидываю голову уперев взгляд в местного пацана в выцветших джинсах и старых кроссовках.

Мои звездные одноклассники за такие искусственно “застиранные” и рваные джинсы выкладывают огромные суммы, а здесь, в наших трущобах, это дань не веянию моды, а правда жизни, когда носишь одну — единственную вещь, стирая ее до дыр.

Упираю взгляд в веснушчатое лицо, со вздернутым носом и упрямым тяжелым подбородком.

Окидываю массивную фигуру парня оценивающим взглядом. Отмечаю, что скорее всего он добился подобного рельефа не часами проведенными в качалке, а работая тяжелым физическим трудом, таская тяжести, на той же фабрике. Знаю его. Фил Гринвуд. Парень с нашего двора, мы учились в моей старой школе вместе, ну он постарше.

— Привет, Фил… — вытираю, судя по ощущениям опухшие глаза и встречаю спокойный взгляд улыбающегося соседа. — Все в порядке. Все путем.

— Агась, поэтому и ревешь белугой и спринт по району устроила. Я за тобой от самого твоего дома тащусь.

— С чего это? — удивляюсь заявлению Гринвуда.

— Та ничего, нравишься ты мне, Адик. — улыбается Фил и я не могу понять он так шутит, или серьезен. Смотрю в сероватые глаза, которые цепко осматривают меня с ног до головы.

От подобного внимания взрослого уличного парня становится не по себе. Отвожу взгляд, но он подходит ближе и опускается на корточки прямо передо мной. Смотрит прямо глаза в глаза.

— Что случилось, звездная девочка? Адик, поговори со мной. Может смогу помочь… Посоветую чего.

От этого парня веет теплом и пониманием и в эту секунду мне нестерпимо хочется поделиться своей обидой, но единственное, что я могу ответить слетает обвинением с моих губ:

— С матерью поцапалась, Гринвуд.

— А… ну с предками ссориться — это святое. Считай взрослеешь, солнышко. Пойдем прогуляемся, красавица, пообщаемся… Как жизнь вообще?

Я смотрю в симпатичное заинтересованное простое лицо и улыбаюсь в ответ. Фил располагает к себе. От него не веет угрозой. Уже не пацан, почти мужчина. Типичный представитель моего мира. В трущобах быстро вырастаешь. Здесь нужно быть сильным, физически крепким и шустрым. Тут свои правила и законы.

Кажется, Гринвуд им идеально соответствует. Я помню этого парня еще со времен, когда под стол пешком ходила, а его веснушчатое лицо украшали подростковые прыщи…

— Ну как там, золотая девочка, как твоя жизнь и успехи в школе мечты? — спрашивает Фил, а я смотрю на него в нерешительности, стремясь понять прикалывается ли он, как это любят делать мои бывшие одноклассники при каждой встрече…

Парадокс — я не стала своей в новой школе, но и здесь я стала чужой, изгоем. Той, которую ненавидят за то, что отличилась, за то, что вытянула звездный билет и попала в другой мир, который здесь воспринимается чем-то нереальным.

Внутренне напрягаюсь. Жду удара в спину, провокации и стеба, но не вижу ничего подобного на его заинтересованном лице.

Фил смотрит со спокойным интересом, не желая уязвить и прицепиться к выскочке, коей меня здесь считают.

— Нормально, — пожимаю плечами, — ничего особенного.

— Понятно, смотрю ты сама словоохотливость — смеется парень, и мне вдруг становится тепло и уютно, словно, встретила потерянного друга.

Фил Гринвуд, Громила Фил, прост и понятен. Хороший, перспективный пацан по местным критериям трущоб.

Я смеюсь его шуткам, и мы не замечаем, как пролетает время. Гринвуд провожает меня до самого моего дома.

Когда приходит пора проститься, он останавливается, смотрит с высоты своего роста и неожиданно наклоняет свою голову настолько близко к моему лицу, что я вижу темные крапинки на сероватой радужке глаз.

— Погуляй со мной завтра, Адик… Буду поднимать тебе настроение и веселить. — серьезно произносит Фил, немного растягивая слова, не дожидаясь моего ответа, продолжает. — Я не трону тебя, звездная девочка, и не обижу. Все в пределах дружеских рамок.