Время океана - Эль Реми

Мы втроем переглянулись. Список почти удовлетворял, не считая личности, которая так напрягала мою Лисс.

— А кто с кем в комнате, вы сами распределите. — Матте посмотрел на Алессу и ткнул в нее пальцем. — Ты спишь в комнате одна.

Доселе стоявшая рядом со мной и сжимавшая меня за руку Алесса выпучила глаза и открыла рот.

— Одна? Не с Марио?

— Нет, мальчикам и девочкам нельзя спать в одной комнате. Даже если вы родственники, правило такое, — отрезал Матте.

Он взял свой чемодан и потащил его вверх по лестнице, набрав чей-то номер и заговорив по телефону. Мы молча стояли на первом этаже, задумавшись.

— Ты можешь поселиться вместе со Стеллой, — ободряюще сказал я.

— Нет, не может, — резко ответил Марио. — Лисс спит одна.

Я хотел что-то возразить, но не успел. В коттедж, открыв двери, зашел Себастиан. Каштановые волосы торчали из-под шапки, на нем был черный вязаный свитер, и, как обычно, на его лице сквозило полное безразличие. Из-за того, что в помещении было очень светло, его разноцветные глаза особо выделялись. Голубой глаз стал совсем небесного оттенка, а зеленый — глубоким изумрудным. Не успел он дойти до лестницы, окинув нас равнодушным взглядом, как его остановил Марьен.

— Эй, Салливан, в комнатах спят по двое. Мы же будем с тобой в одной, да?

Себастиан кивнул:

— Ага, договорились.

Хилл ударила близнеца в плечо и шикнула на него:

— Подлец!

После этих слов Алесса бросилась на второй этаж в свою комнату, собираясь разобрать вещи. Мы с Марьеном остались вдвоем. Юноша накинул на худое плечо свою сумку и, направившись вперед, обернулся ко мне:

— Поможешь немного?

Я опустил взгляд на его скромный багаж и вскинул брови.

— Настолько хилый, что сумку дотащить не в силах?

Хилл фыркнул.

— Зато достаточно сильный, чтобы снова набить тебе морду, — произнес он надменно. — Я не об этом, а об Алессе.

— А что с ней? — удивился я. — И зря ты подружился с Салливаном, только бесишь ее лишний раз.

Марьен проигнорировал мою реплику, потому что в силу вредности, самодостаточности и самоуверенности он слушал только себя и в наставлениях не нуждался. Парень кивнул в сторону второго этажа и заговорил тише, подойдя ко мне:

— Не глупи. Ты не сообразил, зачем дядя поселил Алессу одну, без соседа?

До меня дошло за секунду до того, как я щелкнул пальцами и протянул:

— А, забыл совсем. Нельзя, чтобы, в случае чего, у нее ночью были зрители?

— Да, верно, в таких вот поездках ее сумеречное расстройство сознания особенно неудобно.

Хилл поджал губы, когда мимо нас прошла Стелла, улыбнувшись в знак приветствия.

— Секретничаете? — проворковала она.

Не став дожидаться ответа, Диаз удалилась в комнату. Хилл, проследив за ее темными косичками, продолжил:

— В общем, поможешь? Если услышишь намеки на припадок, сразу буди меня. Или помоги сам. Я видел, ты уже умеешь.

Я вспомнил ночь на пристани, после вечеринки в доме Стеллы. У Лисс чуть не начался припадок, но я успел ее успокоить.

— Конечно, Марио, можешь рассчитывать на меня.

Прозвучит странно, но сердце особенно трепещет, когда ты помогаешь и успокаиваешь того, кого любишь. Конечно, это глупо: чему радоваться, если важный тебе человек сходит с ума и чувствует себя плохо? Но это непередаваемо. Ты видишь, как его душа не может успокоиться и он чем-то подавлен. Словно что-то само ведет тебя к этому человеку, ты его успокаиваешь, исцеляешь, заслоняешь собой все плохие мысли. И тому, кого ты любишь, становится лучше. Он словно находит утешение в тебе, будто именно ты помогаешь ему ощутить себя лучше. У вас появляется новая степень доверия, какая-то незримая часть. Твой любимый человек находит покой именно в тебе.

Это и вызывало во мне трепет. Я любил Алессу так чисто и непередаваемо, что сам не знал, что делаю тем вечером. Я просто усмирил ее, дал выплакаться, постарался подавить все плохое в ее голове. И она доверилась мне. Мне невыносимо хотелось повторить это, если придется. Оказаться рядом, когда ей страшно, и помочь, когда она упадет, чтобы она перестала быть такой закрытой для меня.

Странно, что я нахожу в этом что-то хорошее?

— Спасибо, — честно поблагодарил меня Марьен, вздохнув. — Я не знаю, что у тебя к моей сестре, но вижу, что ты воспринимаешь ее всерьез. Когда ты рядом с ней, мне спокойнее. Не подведи.

С этими словами Хилл побрел в комнату к Себастиану. Эти двое высокомерных наглецов явно нашли общий язык. Они оба мнили себя лучшими среди других студентов, смотрели на всех свысока и были влюблены в себя. Просто скопление лучших качеств.

Спустя пару минут в коттедж забрел Майло Андервуд. Каштановые пряди обрамляли острое бледное лицо, черные глаза которого оказались направлены на меня. Я кивнул ему, и мы вместе поднялись в нашу комнату.

* * *

День пролетел незаметно. Разгрузив все вещи, мы собрались по своим делам. Марьен, Стелла и Майло отправились в музей викингов, собираясь досконально разобрать археологические находки. Маттиас и Себастиан поехали на гору. Оказалось, что Салливан — прекрасный серфингист, но абсолютный ноль в сноуборде. И Хиллу пришлось учить его кататься с самого начала, с чистого листа. Начиная демонстрацией того, как застегивать ботинки на доске, и заканчивая торможением задним кантом.

Мы же с Хилл, запрыгнув на подъемник, добрались до одного из самых длинных и сложных спусков и стали соревноваться, кто лучше катается на доске. Я — мастер сноуборда и, наверное, даже смог бы получить КМС по этому виду спорта. Я, как коренной житель севера, со снегом и горными вершинами очень близок. Но на мое удивление, Алесса, бывшая жительница Сиэтла, где горами считались немногочисленные небоскребы, тоже каталась очень хорошо. Она ловко петляла по спуску, огибала препятствия и даже делала мелкие трюки.

Под конец дня мы выдохлись. И все впустую, потому что так и не выяснили, кто гоняет лучше. Зато я насмотрелся на смешную румяную Алессу, на этого гнома в шапке и большой клетчаткой красной куртке. Мы провели с ней несколько часов, не переставая смеяться ни на минуту. И сделали совместное фото, где оба были счастливые и замерзшие. Когда почти закончили, то зашли в теплое помещение с кафетерием и взяли горячего какао. Чтобы согреться, нам хватило всего пятнадцати минут. Понимая, что скоро начнет темнеть, я позвал Хилл обратно в коттедж. Но она упросила меня подняться с ней на гору еще раз, заинтриговав меня словами: «Давай я покажу тебе кое-что».

Отказать ей я не смог. Мы сели на подъемник, болтая ногами, и поехали вверх, мимо верхушек секвой и сосен. Чем выше мы поднимались, тем сильнее щипало щеки от мороза и тем гуще был пар изо рта.