Снова любить - Бертрис Смолл

Иоанн сморщил нос, когда Кейлин приблизилась к нему! — О боги! Когда последний раз ты мылась?

— Какое сегодня число? — резко спросила она. — На галере, где держат рабов, теряешь счет времени, господин.

— Сегодня тринадцатое апреля, — ответил он, удивившись. Она не была покорным созданием. Несомненно, в ней чувствовалась сильная воля. Все к лучшему, удовлетворенно подумал он.

— Значит, я не мылась почти восемь месяцев. Могу я где-нибудь помыться, раз уж теперь вы мой хозяин? Я была бы весьма благодарна, если вы предоставите мне эту возможность.

— Восемь месяцев! — одновременно воскликнули оба мужчины, пришедшие в ужас от откровений Кейлин. Затем более хмурый мрачно заметил:

— Боюсь, ты совершил ужасную ошибку, Иоанн. Толстяк засмеялся:

— Нет, Фока, я не ошибся. Вот увидишь! Увидишь! — Потом обратился к Кейлин:

— Следуй за нами, девушка, только не вздумай потеряться в толпе. С нами тебе будет хорошо, но, если попытаешься сбежать, накажем! Здесь не принято давать спуску рабам.

Кейлин и не думала бежать. Хуже того, что она испытала за последние месяцы, уже ничего не могло быть. Она почти потеряла представление о том, кто она. Эти двое, по всей видимости, неопасны; сейчас она была готова идти за любым, кто обещал ей ванну. Ей не верилось, что когда-нибудь она сможет отмыться и не вонять так отвратительно. Помня о предупреждении, она старалась не отставать от щеголя и его спутника.

Они быстро шли через шумный город, и, куда бы Кейлин ни повернулась, все удивляло ее. Ей хотелось задать несколько вопросов своим хозяевам. Это желание все больше овладевало ею и нисколько не пугало. Она все еще до конца не представляла, что стала рабыней. Следуя за мужчинами по широкому проспекту, а затем по узкой, тихой улице, она увидела, как они свернули в широкие ворота большого дома. Хорошо, что они по крайней мере богаты и в состоянии заменить ей изношенную тунику, которая практически сваливалась с нее.

Управляющий поспешил навстречу, приветствуя мужчин. Его глаза широко раскрылись от потрясения, когда он увидел следовавшую за ними девушку.

— Мой господин, — спросил он едва слышно, — эта особа с вами?

— Иоанн купил ее на рынке, Павел, — ответил суровый мужчина. — Ты должен спросить у него, что он собирается делать с ней.

Управляющий посмотрел на Иоанна, и толстяк рассмеялся, увидев страдальческую мину на лице слуги.

— Я сам отведу ее в баню, Павел, — сказал он. — Позаботься, чтобы банщицы приготовились. Они обычно стараются выкроить время для себя, не отпускай их, пусть дождутся, пока мы не закончим. Этот грязный поросенок, которого я приобрел, превратится в павлина, обещаю. А я заплатил за нее всего четыре фоллеса! — Он повернулся к Кейлин:

— Пойдем, девушка. Ванная, о которой ты так мечтала, всего в нескольких шагах отсюда.

— Меня зовут Кейлин, — сказала она, следуя за ним.

— Да? А что это за имя — Кейлин? — Они вошли в большой атрий и двинулись по какому-то подозрительному коридору со множеством боковых дверей. — И откуда ты, Кейлин? — продолжил он.

— Я из кельтского рода, господин. Я британка, — ответила она, когда они вошли в предбанник. Две хорошенькие женщины подошли, поклонившись Иоанну и бросив немного испуганный взгляд на сопровождавшую его девушку.

— Вас, мои дорогие, ожидает работа, — сказал Иоанн банщицам. — Она утверждает, что не мылась восемь месяцев. — Он засмеялся. — Я присоединюсь к вам, когда вы займетесь девушкой. Она говорит, ее зовут Кейлин. Мне нравится. Пусть оставит это имя.

— Я не буду откликаться ни на какое другое имя, — твердо заявила Кейлин.

— Ты, очевидно, родилась не рабыней, — заметил Иоанн.

— Конечно, нет, — ответила Кейлин негодуя. — Я из семьи Друзасов из Кориниума. Мой отец. Гай Друзас Кориниум, был декурионом города. Я замужняя женщина с правом на имущество и хорошей репутацией.

— Какие теперь рабы в Константинополе! — сухо заметил Иоанн. — Расскажи, как ты попала сюда, — попросил он, когда они вошли в раздевалку.

Кейлин рассказала ему все, что могла вспомнить. Банщицы раздели их и посадили в парилку, где они находились, пока не вспотели. То обстоятельство, что она голая, как и Иоанн, не беспокоило Кейлин. Она не ощущала опасности со стороны этого человека. Более того, она чувствовала, что он мог бы стать ее другом. Когда оба они начали потеть, банщицы принялись отмывать грязь и пот серебряными скребками. Они тем временем беседовали.

— Несомненно, Антония Порция предала тебя, — заметил Иоанн. — Женщина, которая убеждена, что ей причинили зло, очень опасный враг, дорогая. Продав тебя в рабство, она отомстила и тебе, и твоему несчастному мужу. Уверен, она сказала ему, что ты мертва. В противном случае он заставил бы ее открыть твое местонахождение и приехал бы за тобой. Известие о твоей смерти причинило ему глубокую боль, как казнь Квинта Друзаса разбила сердце Антонии. Она достаточно умна, эта Антония. Хуже Византии места нет. Ты вынуждена страдать в рабстве, ничего не зная о своем ребенке, в то время как твой муж страдает, убежденный в твоей смерти.

Кейлин молчала. Как лаконично Иоанн все изложил, и, вероятно, он прав. Что могло быть хуже? Она совершенно ничего не могла сделать. Она беспомощна и так далека от любимой Британии. До этого момента Кейлин даже не думала о возвращении домой, но сейчас, столкнувшись с действительностью, она поняла, что у нее не осталось выбора. Она выжила, и появилась надежда. Она должна подумать о будущем.

— Зачем вы купили меня? — спросила она Иоанна, когда их перевели в прохладное отделение, чтобы помыть.

— Я разглядел, что под грязью скрывается красивая женщина, а красивые женщины — это то, чем я занимаюсь, — ответил он и, повернувшись, обратился к банщицам:

— Вымойте сначала волосы. Я хочу видеть их настоящий цвет. Они так грязны, что мне непонятно, каковы они.

— У меня каштановые волосы, — сказала Кейлин. — Я унаследовала цвет волос от матери, кельтки из племени добунни. — Затем она уже не смогла говорить, так как обе девушки, моющие ее, начали энергично скрести ей голову. — Ой! — вскрикивала Кейлин, когда их пальцы продирались сквозь невероятно спутанные волосы, которые свалялись за последние несколько месяцев. Наконец ее ополоснули теплой водой с каким-то резким запахом.

— Что это за вода?

— Лимонная, — ответил Иоанн. — О боги! Твои волосы великолепны!

— А что такое лимон? — спросила Кейлин.

— Я покажу тебе позже, — пообещал он. — Теперь пойдем, и пусть девушки помоют тебя, моя красавица. — Он жестом остановил банщиц. — Нет. О себе я сам позабочусь. Занимайтесь Кейлин.

Они вымыли ее с мягким мылом, которое удалило остатки грязи с кожи. Кейлин едва сдерживала свой восторг — так было приятно снова стать чистой.

Они прошли в другое отделение, и девушки быстро ополоснули ее холодной водой, а затем последовали в комнату, где их положили рядом на скамейки и начали растирать ароматными маслами.