Достоинство - Джейн Фэйзер

— Леди Эджкомб позвонит, когда ей понадобятся ваши услуги, Хенни, — сказал граф, продолжая держать дверь открытой настежь.

Камеристка сделала книксен, взяла с кровати поднос и вышла из комнаты.

— Ну, и что все это значит? — спросил граф, подходя к кровати.

— Что именно? — невинно улыбнулась Джулиана. — Мой муж пришел проведать меня. Мы с ним разговаривали.

— Понятно. — Тарквин пристально посмотрел на Джулиану. — Значит, ты бросаешь мне вызов?

— Зачем мне это надобно?

— Не знаю. Но если ты все же намерена так поступить, предупреждаю, что я не откажусь его принять.

— Бросать вызов, не будучи уверенной в том, что вы его примете, было бы неразумно, — спокойно заметила Джулиана. — Нет, я не собираюсь этого делать.

Тарквин хмуро посмотрел на нее. Джулиану, казалось, переполняла разрушительная сила, которая светилась в глазах и пылающим пламенем разливалась по волосам. Он не мог представить себе, что Джулиана заключит союз с Люсьеном, чтобы досадить ему, — виконт чересчур отвратителен, чтобы она захотела общаться с ним даже из чувства противоречия. Тарквин решил не углубляться в размышления на эту тему и сказал с обворожительной улыбкой:

— Вчера вечером я забыл сказать, что, возможно, сегодня леди Лидия Мелтон с матерью нанесут тебе визит, чтобы поздравить с бракосочетанием.

— Да? Ваша невеста очень любезна, — сдержанно ответила Джулиана.

— В том, что она хочет нанести визит ближайшей родственнице своего жениха, к тому же живущей с ним под одной крышей, нет ничего особенно любезного.

— А она знает, что ее новая родственница занимает апартаменты, соседствующие со спальней графа и предназначенные явно для нее?

— Не говори глупостей!

— Я полагаю, что мне придется переехать отсюда, когда состоится ваша свадьба, — не унималась Джулиана. — Или это произойдет раньше, когда станет ясно, что я зачала от вас ребенка?

— Похоже, ты всерьез настроена поссориться со мной нынче утром, — сказал Тарквин. — А я проснулся полчаса назад с ощущением какого-то таинственного волшебства… — Его голос вдруг стал гуще, глаза заблестели, на губах заиграла чувственная улыбка. — Мое тело до сих пор помнит твои ласки.

Он склонился над ней, упершись руками в подушку. Джулиана не могла отвести взгляд в сторону. Так близко были его глаза, так жарко дыхание на ее щеке, так соблазнительно алел его рот, что она не выдержала и, притянув его к себе, с блаженным стоном впилась в его губы. Он полностью отдался ей и оставался неподвижен до тех пор, пока Джулиана, обессилев, не откинулась на подушку.

— Совсем другое дело. Это приветствие куда радушнее, — улыбнулся Тарквин. — Ты всегда по утрам бываешь в плохом настроении? Или мало спала?

— У меня есть все основания задать вам жизненно важные вопросы, решение которых полностью зависит от вас, — ответила Джулиана, но в ее голосе и взгляде уже не было резкости.

Тарквин сел возле нее на кровати.

— Наверное, мне раньше следовало сказать тебе, что я собираюсь жениться, но, поверь, я промолчал лишь потому, что считал это неважным для нашего с тобой соглашения. Что же касается женитьбы, то это мой долг. Мы были помолвлены много лет назад, и рано или поздно, хочу я этого или нет, свадьба состоится. Я обязан дать продолжение роду Редмайнов.

— И вашей женой непременно должна стать леди Лидия? — Джулиана явно выходила за рамки дозволенного, но уже не могла остановиться.

— Послушай, моя дорогая, это обычный брак по расчету. Люди моего круга не женятся по другой причине. Для наслаждения, страсти, даже любви существуют любовницы. Я надеюсь, ты понимаешь меня?

— Да, понимаю. А у вас есть еще любовницы? Или… может быть, женщина, которую вы любите? — Джулиана опустила глаза и перебирала кружева на покрывале.

Лицо Тарквина вдруг стало каменным, глаза пустыми, а в голосе зазвенели металлические нотки.

— Дорогая моя, любовь — это недоступная роскошь для человека моего положения, и я обхожусь без нее.

— А почему без нее надо обходиться? — Джулиана взглянула на графа, почувствовав горечь в его словах, которую не могла скрыть внешняя бесстрастность.

— До чего же ты любознательна! — Тарквин прочел в ее глазах искреннее любопытство. — Если человек наделен властью и богатством, он не вправе доверять людям, которые его окружают. А если в сердце человека поселяется недоверчивость, места для любви в нем уже не остается.

— Какой ужас! — Джулиана коснулась руки графа и с неподдельным состраданием поинтересовалась: — Значит, вы встречали людей, которые притворялись, будто любят вас, а на самом деле преследовали корыстные цели?

Тарквин задумчиво посмотрел на девушку и вновь подивился: почему он говорит с ней об этом?

— Да, — ответил он беззаботно. — Тогда я был молод и глуп, но зато хорошо усвоил преподанные мне жизнью уроки.

— По крайней мере они хоть притворялись, что любят вас, — грустно сказала Джулиана. — А вот меня никто никогда не любил и даже не делал вид, что любит. И еще неизвестно, кому из нас было хуже.

— Не может быть, — возразил граф, потрясенный таким откровенным заявлением юной прекрасной девушки.

— Да, — настойчиво твердила Джулиана. — Я никогда никому не была нужна. Кроме сэра Джона, конечно. Я думаю, что по-настоящему нравилась ему… хотя, возможно, это было всего лишь вожделением. Джордж как-то сказал мне, что отец на старости лет рехнулся и преследовал девочек-школьниц.

Тарквин наклонился к ней и взял за подбородок, чтобы поймать ее взгляд.

— Ты нравишься мне, Джулиана.

Она ела глазами его лицо, стараясь понять, зачем ему понадобилось кривить душой, ведь она не искала в нем ни жалости, ни сочувствия. Черная бездна сияющих глаз Тарквина была непроницаемой и безответной, загадочная улыбка заставила ее почувствовать себя неуютно. Джулиана собралась с духом и одним махом разрушила гипнотическое влияние этой улыбки.

— И все же, куда вы поселите меня, когда леди Лидия станет графиней и войдет в этот дом?

— Я никуда не намерен тебя переселять, — ответил Тарквин, выпуская ее подбородок. — Разумеется, если ты родишь Эджкомбу наследника, тебе будут отведены покои как здесь, так и в загородном доме. Если тебя не устраивает мой дом, ты можешь переехать отсюда и жить отдельно. Но ребенок останется здесь.

— А если у меня не будет ребенка?

— По-моему, мы уже обсудили эти вопросы с Коплетвэйтом, разве не так? — В голосе графа слышалось нетерпение.

— Да, но мы не учитывали то, что вы собираетесь жениться.

— После моей свадьбы… после смерти твоего мужа… родишь ты ребенка или нет — ты вольна жить здесь на правах жены, или вдовы виконта Эджкомба, — взяв себя в руки, спокойно разъяснил Тарквин. — Ребенок, если таковой родится, при любых обстоятельствах будет жить со мной. Если у тебя не будет ребенка, соглашение все равно останется в силе. Если он родится, а ты захочешь жить отдельно, ты можешь уехать, но не прежде, чем официально откажешься от прав на него в мою пользу. Теперь, я надеюсь, понятно?