Пленница его желаний - Анна Леманн

Весь вечер мы провели на пикнике и домой вернули очень поздно, довольные, счастливые и определённо сблизившиеся. Мой муж рассказывал о себе, отвечал почти на все вопросы, постоянно шутил и, кажется, мечтал сделать из меня колобка. Мне пытались скормить почти всё съестное из злополучной корзинки.

Каждый вечер Герман устраивал мне какой-нибудь сюрприз. Кажется, радуясь этому больше, чем я. Его глаза постоянно горели, глядя на меня, даря какой-нибудь подарок, но если честно мне они были не нужны. Мне намного интереснее было время, проведённое вместе. Мы много болтали, дурачились, веселились и целовались. Да… поцеловались, но ничего больше. Герман давал мне выбор в этом вопросе и сказал, что всё произойдёт только тогда, когда я это захочу. А я хотела

порой его так сильно, но боялась. Боялась, что этим разорву ту тонкую нить отношений между нами.

Глупая, наверное, скажете вы... Но я боюсь, что после нашей первой близости Герман перестанет ко мне так тепло относиться, а наши отношения сведутся лишь к интимным. Я боялась его потерять и понимала, что мои мысли не имеют смысла, но боялась, как никогда прежде.

Я полюбила его... Но об этом он так и не знает. И опять же мой страх… страх признаться ему, что люблю и готова быть с ним… признать своё поражение. Признать, что люблю того, кто полностью перекроил мою жизнь и забрал у родителей.

Я трусишка… Но я пытаюсь измениться, но быстро это не произойдёт. Ещё немного, и я обязательно переступлю себя. Обязательно скажу, что люблю и хочу быть с ним как духовно, так и физически. Стыдно признать, но ещё я хочу от него детей. Маленьких мальчишек, с его карими глазами и милыми ямочками на щеках. Я даже выбрала имя для старшего – Максим.

Найрин вскоре уехала, оставив нас в доме одних, а домработница, которая должна была вернуться ещё две недели назад так и не вернулась, что было странно. Когда я задала этот вопрос Герману, то он ответил, что решил дать домработнице ещё немного отдыха. Вся причина в том, что он не хочет отныне просыпаться без моих завтраков. А, как известно, все завтраки обычно заканчивались тем, что я сижу на коленях мужа и мы долго и нежно, иногда и страстно целуемся… Прикормила, в общем, мужчину... Но я счастлива.

Всё было идеально, не считая того факта, что за месяц я так и не связалась ни разу с родителями, хотя болтала и с Тиграном, и с Ларой каждый день. Когда я задавала им вопросы о родителях, то они деликатно уходили от ответа, как и Герман… Меня это начинало пугать, но каждый раз Айдаров-старший или младший успокаивали мою панику, обещая, что я скоро их увижу.

Знали бы вы, что я себе понапридумывала… Одна мысли страшнее другой. Конечно же, я их озвучивала Герману. А он лишь обнимал меня, целовал в лобик и говорил:

— Успокойся, любовь моя. Потерпи немного и мы полетим в Россию.

И я верила. Как наивная глупышка верила, потому что это говорил он... Тот, кого я люблю! Герман не может мне врать, ведь он меня тоже любит! Он мне многое рассказывает. Доверяет… И случись что-то плохое, то он обязательно бы мне рассказал. Правда ведь?

Так мы и прожили этот месяц. В нашем идеальном мире с моими тревожными мыслями, которые Герман отметал одним словом, взглядом, поцелуем.

Сказка не хуже той, что произошла с моей мамой и папой Прохором. Но даже в самой идеальной сказке герои сталкиваются с проблемами… и у нас они произошли. И узнала я о них случайно… Наш брак рушился… по моей вине. Найрин меня предупреждала в самом начале, но я её не послушала.

— Герман, — зову мужа, постучав в дверь его кабинета.

— Мила, позже. Я занят, — отвечает он мне.

И так на протяжении следующих двух недель… Неужели я ему больше не нужна? Да, всё так, как я и хотела... Но почему всё произошло в тот момент, когда я его полюбила? Карма настигла меня!