Малыш от генерального - Мария Коваленко

Это был первый раз, когда я не поверила своему охраннику. Совсем! «Он врет!» - так и кричал внутренний голос. Сильнее всего на свете хотелось треснуть чем-нибудь вруна и потребовать сказать правду.

Может, если бы не валерьянка, я бы и покусилась на эту скалу. Но ожидание вымотало нервы. Таблетки помешали придумать нормальный план. И вскоре этот букет погрузил меня в беспокойный и тревожный сон.

Отдых для тела, но не для головы.

А утром начался настоящий кошмар.

* * *

Говорят, брошенные жены ничего заранее не подозревают. Варят свои щи, лечат детские сопли, ломают головы над новыми рецептами, а потом в какой-то момент узнают, что стали списанным материалом. Будто открылась дверь в параллельную реальность, и их затянуло в проем, не дав опомниться.

А там... Знакомый любимый мужчина и чужая женщина. Улыбки и цветы, но уже для другой. Все не так, как привыкла, как выстроила за много лет. И никто не пускает назад. Не открывается дверь в свою реальность. Закрыта на вечный ремонт.

И недавней «любимой» приходится учиться жить заново.

Еще молодой, но уже с разбитым корытом. Еще домашней, но уже никому не нужной. Пришелица без обратного билета.

Этим утром в моей жизни тоже открылась дверь. Резко, словно сквозняком распахнуло. Но даже не в параллельную реальность, а в другую вселенную.

Первым, с кем я столкнулась, выйдя из спальни, оказался новый молодой охранник. Будто не первый день живет под одной крышей, он бодро поздоровался, отчитался, что в моей квартире закончился ремонт, и можно переезжать.

Наверное, уже тогда, нужно было заподозрить неладное и приковать себя к батарее. Не мог Бадоев бросить меня просто так. Не мог Марат взять и отправить домой. После наших боев за чемодан, разговоров о безопасности и всего того, что было, внезапный переезд казался бредом.

Я даже в фантазии не могла представить, как уезжаю от него так.

Но представлять ничего не пришлось. Новая реальность ломилась в мою привычную жизнь с напором Ниагарского водопада. Как загостившемуся гостю мне помогли собрать вещи. Не обращая внимания на возмущение и крики, упаковали одежду в чемодан. А потом вручили ключи. Ту самую связку с золотой рыбкой, которую я сама отдала Марату.

Это была его личная связка. Не для ремонтников, не для охраны. Только для него. Чтобы он мог найти меня везде. Приехать в мой дом так же свободно, как я приезжала в его. Забрать меня, если вдруг на что-то обижусь. Заехать отдохнуть, если захочется побыть одному.

Не было между нами клятв верности и колец. Никто ничего не обещал. Были лишь ключи. Его у меня. Мои у него.

Мелочь. Пара железяк на одном кольце. Но отчего-то сжимать свою связку в руках оказалось больно.

* * *

Следующий сюрприз застал меня уже дома. Меньше всего я ожидала встретить по приезде кого-то из коллег. Не было у меня ни с кем близких отношений, не ходила ни к кому в гости и к себе не звала. Но у лестничной площадки поджидала Брошкина. Сосредоточенная, мрачная и совсем не похожая на себя обычную.

Точно так же как недавний охранник она не тратила время на разговоры и уговоры. Будто курьер, сунула мне уведомление о расторжении контракта. Сказала что-то про нарушение коммерческой тайны. Заставила расписаться, что я получила от нее бумажки. И тут же скрылась.

Я даже слова сказать не успела. Как стояла с чемоданом в одной руке, ключами в другой и документами под мышкой, так и осталась стоять. Но теперь уже с открытым ртом и ощущением окончательно поехавшей крыши.

Квартира после ремонта, увольнение по статье, тишина от Марата... нет, это точно был сон. Кошмар. И нужно было срочно проснуться.

Я просто обязана была найти способ прервать это дурацкое сновидение. Открыть глаза и уткнуться носом в грудь любимого мужчины. Признаться, что мне страшно и поцелуями стереть все тревоги.

Только никакое мое желание и никакие усилия не помогали.

Морфей не отпускал. А Марат не давал о себе знать.

Я набирала его номер раз за разом, но вместо «Привет, как дела?» слышала длинные гудки. Как одержимая проверяла электронную почту и чуть не плакала. Чувствуя, что вот-вот сойду с ума, обзванивала все больницы города. Но Марата Абашева словно и не существовало никогда.

Странная тишина со всех сторон пугала до чертиков. Телефоны Бадоева и его зама молчали. И лишь когда новая секретарша генерального соизволила наконец взять трубку, я узнала первую новость о нашем боссе.

- Марат Закивеич не в офисе. Еще вчера он вылетел на Кипр.

От шока я даже устоять не смогла. Села на пол прямо посреди гостиной.

- Но зачем?

- Он не объяснял. Попросил меня заказать билеты до Ларнаки и оттуда шаттл до Лимасола.

- А какие-то вещи? – я вспомнила костюм Марата, его ботинки. Ничто из этого не годилось для жарких островов.

- Марат Закиевич сказал, что ничего не нужно. И у него там все есть.

- Но у него не было там никаких встреч! Я лично составляю его график. Поездки на Лимасол в нем нет, - сама не знаю, почему стала спорить. Мозг совсем отказывался воспринимать информацию. Повторял слова, но не понимал значения.

- Ну да, конечно. Все встречи Марат Закиевич просил отменить. Странно, что он вам не сообщил... - На несколько мгновений в трубке повисла пауза. - Он улетел по личным причинам. К своей девушке. Когда вернется, тоже не сообщил. Возможно, что-то случилось. Точнее вам лучше спросить у него самого.

- К его... кому?..

Подняться с пола не было сил. Как могла, я бочком подползла к стоявшей рядом сумочке. Вытащила упаковку валерьянки и без воды проглотила сразу три таблетки. Слабая защита. Скорее ее видимость. Но сейчас мне нужно было хоть что-то.

- К Карине Георгиевне, - уровень любезности в голосе секретарши поубавился. 

- Карина все это время жила в его квартире на островах?

Упаковка выпала из моих рук.

- Аглая Дмитриевна, я, наверное, и так уже лишнего наговорила. Думала, вы в курсе их отношений. Но раз нет, то... Простите, у меня тут дел скопилось много. Очень нужно работать.

О том, что произойдет дальше, я знала заранее, но все равно закричала «Подожди!»

В моем кошмарном сне должно было быть хоть что-то из реальности. Не мог спящий ум так четко продумывать каждую деталь.

Но мой крик в трубке сменился короткими гудками. Вместо секретарши я услышала звон в ушах. И все, что осталось в памяти: «Карина» и «Лимасол».

* * *

Дальше, наверное, нужно было забраться на кровать, обложиться подушками и постараться уснуть. Может хотя бы сон во сне объяснил бы хоть что-то.  Не могла я быть настолько слепой все это время. Не мог Марат так талантливо изображать отношения.