Слабо в меня влюбиться? - Кэрри Прай

– Дай-ка подумать, – тянет издевательски, стуча пальцем по подбородку. – Твой бывший лучший друг. Некогда фиктивный парень. Сосед по лестничной площадке. Достаточно? Ведь я могу перечислять до морковкина заговенья.

– А как же «заноза в заднице»? – целюсь в Яна злостным прищуром. – По мне так, это главное твоё определение.

Ян лишь пожимает плечами.

– Что ж, тогда я поспешу его оправдать, – с ухмылкой произносит Льдов, затем берёт меня под локоть и тащит на выход. – Мы ещё не закончили, друг! Доиграем партию, как только я вернусь! – напоследок кидает он Святу.

Мне не послышалось? Он назвал его другом? Какого дьявола Аристов стоит как вкопанный и не спешит мне на помощь? И точно ли таблетки от головы я приняла сегодня утром? Ведь как не глюком это не назвать!

– Отпусти меня!

 – Не вредничай, Лера. И не заставляй таксиста ждать, – хладнокровно проговаривает Ян, будто отец, уставший от капризов дочери. – Твои вещи уже в карете, осталось доставить недо-принцессу.

– С ума сошёл, Льдов? Мне нужно переобуться. Фокус как с арбузом здесь не пройдёт. Весь боулинг увешан камерами, – выдвигаю, как мне казалось, вполне резонный аргумент.

На что Ян устало закатывает глаза.

– Сказал же, что вернусь. И захвачу твои туфельки. А теперь заткнись.

Все попытки вырваться терпят неудачу, и спустя минуту я сижу в прогретом салоне такси и импульсивно надеваю куртку. Самодовольная улыбка Яна как острый смычок, играющий на оголённых нервах. Но недолго мелодии той мелодии быть.   

– В последний раз ты ведёшь себя так, будто я твоя собственность!

– Я сам решу, не маленький. И вспомни о манерах. Мы здесь не одни.

В знак подтверждения его слов, таксист с укором смотрит в зеркало заднего вида. Очередная победа Льдова подвигает на сдачу главного козыря.

– Не имеешь права. Нас больше ничего не связывает. Спор окончен, – мой смех походит на истерику. Отыскав в кармане мобильник, тычу экраном в Льдова. – Вот тебе доказательство! Ты проиграл!

Рассматривая кадр с сонным Адамом, Ян бровью не ведёт. На каменном лице ни один мускул не дрогнул.

Да что за дичь с ним происходит?!

– Отличный снимок. Ну и как Аристов в деле? – зевает он и, не дождавшись ответа, стучит по спинке водительского сиденья. – Остановите нам здесь.

Разочарованная вкусом победы, нагоняю Льдова уже на улице. Мне сложно поверить в его равнодушие. Мне больно в это поверить.

– Если хочешь знать, это была лучшая ночь в моей жизни! – хвалюсь чёрт знает чем, как та маленькая девчонка.

– Рад за тебя! – усмехается Ян, морщась от сильного ветра. – И чем же он тебя покорил? Умением снимать носки перед делом?

Колкие льдинки впиваются в щёки, подобно миллиону причин, чтобы прекратить бессмысленную войну.

Но отступать мы не умеем.

А ведь кому-то стоило попробовать.

– Он был прекрасен, – продолжаю лгать с выражением, то и дело обгоняя Льдова на лестнице. – Таким аккуратным, чувственным, нежным…

– Да ну? Свят и на такое способен?

– До сих пор не могу избавиться от сладкого головокружения, – во мне без аллюзий погибает актриса. – Как вспомню его сильные руки на своих…

– Так, ну хватит! – сдаётся Ян и, вцепившись в синтепоновые грудки, увлекает меня в угол площадки. – Меня сейчас стошнит от твоей брехни, – шипит он.

– Но я не лгу, – сбавляю пыл, под тяжестью сверлящего взгляда. – Не веришь, так спроси у Аристова, – предлагаю опрометчиво, всем сердцем надеясь, что он не сделает этого.

– Уже спросил, – стреляет Ян. – И его история получилась весьма увлекательной. На что ты только надеялась? Что я поверю в эту чушь? Окстись, Бойко. Я не первый год тебя знаю.

И вот он снова на шаг впереди. Очередной мой план разбился вдребезги.

– А этот год станет последним, – будучи поверженной, вбиваю колышек в покрытое льдом сердце.

– Что ты сказала?

В руках нет сил, но мне удаётся его оттолкнуть.

– Мы больше не друзья, – проговариваю с фантомным стеклом в горле.

Невозмутимость Льдова, наконец, поддаётся эмоциям. Парень явно сбит с толку, но прячется под маской гнева.

– Ты хорошо подумала? – переспрашивает он с вызовом.

– Нечего тут думать. Я всё решила.

Я с тобой не играю

  – Осторожно, Лера, ведь после взять слова обратно не получится, – терроризирующим тоном предупреждает Ян, мечась по лестничной клетке, как взбушевавшийся зверь. – Только не в это раз. Нет.

Смотрю себе под ноги в страхе поднять глаза. Боюсь увидеть его другим – разъярённым парнем, посчитавшим меня предателем, чужим, не своим.

Брошенное в сердцах решение – не искреннее желание, а лишь попытка выйти на мировую тропу. Мы определённо заблудились в лабиринтах спора и теперь неумолимо теряем друг друга. Но Льдов как будто бы не понимает этого…

– Ты слишком далеко зашла в своих провокациях, – продолжает отчитывать Ян, наверняка надеясь на покорное отступление.

Однако я упрямо стою на своём. Через силу. Наперекор душащей грусти.

– Я нисколько не шучу, если ты об этом, – отвечаю сухо, пусть внутри истошно кричит сердце. – Так не может больше продолжаться.

Обернувшись, Льдов замирает на месте. Его цепкий взгляд прожигает во мне дыру. Он практически не дышит. Мои слова для него как пощёчины.  

– Не играй со мной, Бойко. Пути назад не будет, – последнее предостережение, как скрытая просьба одуматься.  

– Верно. Нам нужно двигаться вперёд. Но уже не в качестве друзей.   

Лицо Яна расплывается в широкой улыбке, в которой нет ни капли сожаления. Его нисколько не пугает сказанное, скорее заводит.

Он вообще меня слушал?

– Кто-то должен был сделать первый шаг, – проговаривает Льдов беспечно, хотя минутой ранее готов был взорваться. – Поздравляю, Лера. В самой сложной задаче ты меня обыграла. Что ж, оставим сантименты, – говорит он так, будто намеревается уйти.

И это всё? Он просто так уйдёт? Не попрощавшись? Не воспротивившись?

– И если мы теперь не друзья, то я без всяких угрызений совести могу сделать это...

Я судорожно вздыхаю, когда губы Льдова касаются моих. Поцелуй выходит мягким и удивительно нежным. Трепетным и аккуратным. Жар проносится по груди от еле ощутимых прикосновений. Таких дразнящих, испытывающих, требующих зайти дальше. Сопротивляться им