Волшебный дар - Аманда Квик

— Позволь напомнить, что ты вполне свободен отказаться от расследования.

— Невозможно. И ты прекрасно это понимаешь. — Он подошел ближе и, схватившись за подлокотники кресла, нагнулся так близко, что их лица почти соприкасались. — Пока ты настаиваешь на поисках убийцы, я тебя не оставлю.

Холодная, мрачная решимость в его глазах словно леденила кровь в жилах Лавинии. Она невольно вздрогнула.

— Почему ты подозреваешь Говарда? У тебя нет доказательств, что именно он задушил Селесту.

— Пусть так, но я твердо знаю, что у твоего старого приятеля имеются в этом деле скрытые мотивы. Поверь мне, он вовсе не горит желанием отомстить за гибель жены. Просто использует тебя, чтобы заполучить проклятый браслет.

— Чепуха. Признайся, ты возненавидел Говарда еще до смерти Селесты.

— Ладно, признаюсь. Я терпеть не мог этого типа, еще когда его жена была жива, а теперь и вовсе не доверяю.

— Я так и знала. Поняла по глазам — еще в тот первый день, когда вошла в гостиную и увидела тебя в их компании. Но клянусь Богом, никак не могу понять причину столь внезапной неприязни. Что так настроило тебя против него?

На какой-то момент ей показалось, что он не ответит. Сильные руки вцепились в подлокотники, так что пальцы побелели. Угловатое, резко очерченное лицо казалось высеченным из камня. Будь на его месте любой другой человек, эта неумолимая, суровая неподвижность ужаснула бы Лави-нию до глубины души. Но перед ней был Тобиас. Несмотря на репутацию человека опасного, он никогда не причинит ей боли. Единственная угроза, которую он представлял для нее, крылась в другом. Только он способен похитить ее сердце… Только он.

— Хадсон хочет тебя, — выпалил Тобиас.

Лавиния ошеломленно воззрилась на него.

— Что ты сказал?

— Он хочет тебя.

— Ты с ума сошел! Господи, да он всего лишь старый друг семьи. И ничего больше! Я с детства отношусь к нему… как к дядюшке! Да и он считает меня кем-то вроде племянницы!

— Это не меняет того факта, что он тебя хочет.

— Но он никогда… никогда… то есть… ничего…

Язык Лавинии заплетался от возмущения. Пришлось замолчать, чтобы немного собраться с мыслями.

— Даю слово, Говард никогда и ничем не дал понять, что интересуется мной как женщиной. Он слова мне на этот счет не сказал. Мало того, был на моей свадьбе и пожелал мне счастья. Ничуть не сомневаюсь, что он говорил искренне.

— Возможно, в то время так и было. Но когда он увидел тебя снова, что-то изменилось.

— Тобиас…

— Бывают вещи, не требующие ни объяснений, ни истолкований. Вещи, которые мужчины понимают с одного взгляда. Хадсон хочет тебя.

— Глупости, сэр.

— Ошибаешься.

Тобиас снял руки с подлокотников, выпрямился и, вернувшись к окну, устремил взгляд на садик.

— Мало того, он страстно тебя желает.

Теперь, когда его близость больше не смущала ее, Лавиния наконец смогла отдышаться. Тобиас говорил с такой абсолютной уверенностью в своей правоте, что по какой-то причине у нее сжималось сердце.

— Ты говоришь, что для мужчин существуют вещи, не требующие ни объяснений, ни истолкований, — очень спокойно начала она. — То же самое происходит между мужчиной и женщиной.

— И что, черт побери, ты под этим подразумеваешь?

Лавиния побарабанила пальцами по подлокотнику, пытаясь найти верные слова.

— Женщина обычно чувствует, когда небезразлична мужчине. Пусть она не знает, что творится у него в сердце, не говоря уже о том, влюблен ли он в нее, но точно ощущает, когда он горит страстью или хотя бы физическим желанием. Такое скрыть нелегко.

— И дальше что, мадам?

— Если Говард и жаждет меня, то не потому, что воспылал всепобеждающей страстью к моей особе, — сухо пояснила она. — Я бы это поняла.

Тобиас повернулся к ней. Губы дернулись в холодной усмешке.

— Ты уверена?

— Совершенно.

— Я твоей уверенности не разделяю. Но предположим, что ты права. В этом случае возникает интересный вопрос.

— Какой же именно?

— Если ты нужна ему не для постели, тогда для чего же?

— Тобиас, я в жизни не встречала столь упертого мужчину!

— Потому что, мадам, заверяю: Хадсон вас хочет, — повторил он, игнорируя ее восклицание.