Босс, я не нарочно! или Я убью тебя, Ломова! - Мария Геррер

– Юля, ты что творишь? – зловеще прошептала она, когда мы оказались на улице. – Ты как с боссом разговариваешь?

– Нормально я с ним разговариваю. Как заслужил, так и разговариваю. Разозлил он меня.

– Ты точно рехнулась, – резюмировала Катя. – Ладно, пойдем поедим. Может, добрее станешь. А то боюсь, ты и меня покусаешь!

– Не бойся, тебя не трону, – пообещала подруге.

Жевала салат и думала о превратностях жизни. Почему все мужики козлы? Дрюня- козел, Шушари – козел в квадрате, Инквизитор… Да и он тоже козел каких мало. Нашел кого слушать – Анну Михайловну!

– Поговорила бы ты с боссом, – отвлекал меня Катя от философских мыслей. – Тебе что, сложно? Разберитесь во всем спокойно. Вы же взрослые люди.

– Катя, не лезь лучше с советами. Ты ничего не знаешь.

– Так расскажи. Или боишься, я языком трепать пойду?

– Нет. Я знаю, ты лишнего не болтаешь. Ладно, слушай, что произошло. Он поверил сплетням кадровички. И сразу все решил за меня. Почесал репу, подумал и сам все придумал. За меня и за себя. Сделал вывод, что я его использовала. Оскорбился. Наорал не меня. Нормально?

– Ты тоже не все знаешь.

– Мне и не надо, – я закончила с салатом и приступила к жаркому из курицы.

– Ты слушать других умеешь?

– Нет, – отрезала я.

– И все-таки послушай меня.

– Зачем?

– Юля, сейчас мне очень хочется надеть тебе на голову тарелку. Соус отлично подойдет к твоей губной помаде. Дашь ты мне говорить, или нет?

– Говори, – сменила я гнев на милость. – Только коротко. А то обед скоро заканчивается. Не хочу давать боссу шанс уволить меня за прогул или опоздание.

– Вредная ты баба, – вздохнула Катя. – Даже вреднее, чем я. Короче, слушай.

– Я вся внимание.

– Не перебивай! Босс решил уволить кадровичку за ее козни и происки. Тем более она уже давно на пенсии. Ей на покой пора, внуков нянчить, а не интриги плести. Ее поставили в известность. Она, само собой взбесилась. Пошла к шефу уговаривать, чтобы не увольнял ее.

– Это она тебе рассказала?

– Она. А что такого? Она всем об этом рассказывает. Как ее, бедную, обидели. После стольких лет работы вышвырнули на улицу… Ну, и все в таком духе. Вышла она от босса злая как собака. В приемной толклось полно народа. Начальники отделов на совещание пришли. Поскольку кадровичке терять уже нечего, она начала слезно жаловаться, как с ней несправедливо поступили. И, само собой, поделилась, что открыла боссу на тебя глаза. Мол, глупый у нас руководитель. Дурак конченный. Фифа (то есть ты) вертит им как хочет. Он под ее дудку пляшет. Краля что хочет, то и творит. И нет на нее никакой управы. Краля – это тоже ты в смысле.

– Катя, не поверишь, я догадалась, что фифа и краля это я. Дальше давай. Я сути не улавливаю.

– А ты не перебивай! Короче, Анна Михайловна и говорит: «Мне терять нечего, раз меня увольняют, я решила боссу глаза на эту сучку открыть». Прости, она так прямо про тебя и сказала. «Я Соболеву призналась, что сама посоветовала Юльке с ним служебный роман завести, чтобы должность начальника отдела получить. Она под босса и легла, рада стараться. И все у нее получилось. Босс у нас тряпка. Назначит теперь эту гадюку начальником отдела. А Юлька, гадина такая сякая неблагодарная со мной даже не здоровается!»

– И что? – спросила я Катю.

– Что и что? Вот как все было.

– Я это и без тебя поняла.

– Так почему не хочешь поговорить с боссом?

– О чем? О том, что он к сплетням прислушивается? Он же на меня рычал как дикий зверь. Пытал, правду ему кадровичка сказала или нет. Он что, без мозгов, верить в эту чушь? Мало ли кто и что ему про меня скажет? Он каждый раз будет так себя вести?

– Так мужики они ж все с придурью, – Катя закончила пламенное выступление и налегла на салат. – Блин, не опоздать бы с обеда. А то и мне от босса достанется по полной программе. Но ты с ним все-таки поговори. Уволиться всегда успеешь.

– Ешь, Катя, салат, и не учи меня жизни, – вздохнула я.

– Упрямая ты, Юлька, – буркнула подруга.

– Какая есть.

Но, пожалуй, игнорировать призывы босса не стоит. Может он реально по работе хочет со мной пообщаться? Если по делу – буду говорить. Если нет – развернусь и уйду.

– Ладно, обещаю тебе соблюдать правила общения с неадекватным руководством, – пообещала подруге.

До конца рабочего дня ждала звонка от босса. Но он так и не позвонил.

Сидела в машине на парковке и смотрела на окна его кабинета. В них горел свет. Заработался, бедный. Совсем себя не щадит. А может, уже позвал к себе Инессу.

Старалась придумать какую-нибудь гадость про босса, убедить себя, что он редкий негодяй и подлец. Но понимала, что это не так. Стало совсем грустно. Никакой он не мерзавец, и даже не козел. Я это отлично знаю.

Но как он посмел усомниться во мне? Как посмел думать, что я с ним ради какой-то паршивой должности?

Не звонит, гад! Не хочет звонить. Значит, его все устраивает. Ему плевать, что я увольняюсь. Ему проще поверить в сплетню, чем попытаться понять мои чувства. Ну и ладно, плакать не буду.

И тут же слезы ручьями полились из моих глаз. Я ревела, как белуга и не могла остановиться.

Злые мысли о Германе ушли, уступая место воспоминаниям. Нам так было хорошо вместе. Мы понимали друг друга с полуслова, с полувзгяда. И так глупо все закончилось.

И вообще, если быть с собой до конца откровенной, надо признать – я влюбилась в него по уши. За это я ненавидела и себя и Инквизитора всеми фибрами души.

Зло вытерла слезы.

– Гад, мерзавец, подлец, – зло шептала я, размазывая остатки косметики по лицу. – Ненавижу тебя!

С каким бы удовольствием я надавала ему пощечин! Чтобы знал, как