Одно проклятие на двоих (СИ) - Ксения Акула

— Гор, — повторила я, приподнимая подбородок и заглядывая в его глаза.

«Нет, мне не показалось!»

Стоило только прошептать его имя с нежной и умоляюще интонацией, как синева радужки стала шире, тесня непроницаемую мглу, а на губах Горация расцвела настоящая улыбка. Лукавый огонек в его глазах говорил о том, что Гор прекрасно понимает, что я пользуюсь его слабостью по отношению ко мне, но он не противился, удивляя меня отзывчивостью и добротой.

— Оставайся, но пообещай мне не засиживаться допоздна. Завтра утром у меня дела в городе, я заберу тебя сразу после завтрака, — произнес он, отступая на шаг и оборачиваясь к Вениамину, который нетерпеливо переминался с ноги на ногу.

— И о чем я еще не догадываюсь? — спросил наставник, переводя взгляд то на меня, то на кронпринца. — Не забывай, Корделия, что артефакт все еще связывает нас с тобой, и я способен ощутить твои самые сильные эмоции.

Я сузила глаза и скрипнула зубами.

— На что вы намекаете, Вениами ас Сольд? — приподняла я брови, стараясь казаться равнодушной, а Гораций аж подался вперед, сканируя друга пристальным взглядом и не давая тому ответить.

— Ты действительно почувствуешь, если Корделия к примеру… кхм… влюбится? — спросил он, и снова лукавые огоньки заблестели в его глазах, демонстрируя явное поддразнивание.

— Почувствую, — коротко бросил в ответ наставник, открывая доступ к порталам. — Поэтому постарайтесь предупредить меня заранее, если что-то подобное наметиться в ваших отношениях, — ровным тоном договорил он, глядя на нас, как на лабораторных крыс. Уверена, для Вениамина давно стерлись рамки допустимого по отношению к стажерам, а о воспитании наставника я не могла судить, зная его лишь как своего начальника, но по отношению к кронпринцу он мог бы проявить вежливость.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Вы забываетесь, — зло сказала я, наблюдая за тем, как Вениамин резкими пассами настраивает портал.

— Он такой, — с улыбкой прошептал Гор мне в макушку, прижимая к себе спиной. — Простим его, Корделия.

От неожиданной и непривычной близости Горация у меня кружилась голова, и я не понимала, как можно так быстро меняться. Буквально из каменного изваяния в живого человека!

— Поверь мне, Корделия, — прошептал Гор заговорщически, — однажды Вениамин встретит такую женщину, которая заставит его переосмыслить всю прожитую жизнь и начать с чистого лица, но нам с тобой не суждено открыть ему глаза, как бы мы не старались!

— Я прошу вас перестать, — серьезным и безапелляционным тоном попросил нас Вениамин ас Сольд. — Гораций, я не ожидал от тебя подобного поведения. Уж не воды ли озера Правды так повлияли на тебя?

От заинтересованного прищура Вениамина и от его слов у меня мурашки по коже забегали, но Гораций даже не напрягся, продолжая прижимать меня к своей груди.

— Воздух Белогуды целебен! — ответил Гор, улыбаясь на вопрос друга. — Я давно так крепко и так сладко не спал, целую вечность!

— Вот что значит здоровый сон, — проворчал наставник. — Надо принять к сведению, когда из-за очередной смены миров у меня пропадет сон на несколько дней.

— Сон на травке возле озера Правды определенно лучше моих зелий, — рассмеялся Гораций, а мы с Вениамином посмотрели на него, разинув от удивления рты.

— Что не так? — стушевался кронпринц, а я запоминала эту открытую и настоящую улыбку, звучание его бархатного смеха, лучики морщинок, разбежавшиеся из уголков глаз, в которых до сих пор таяла призрачная синева.

— Ты правильно сделал, что преодолел свои страхи и стал выходить, — сказал Вениамин, скрывая смятение под маской притворного радушия.

Я уверена, Вениамин ас Сольд переживал за лучшего друга, как никто другой, но вот ученый, который засел внутри наставника, судорожно искал в лице Горация ответы на невысказанные вслух вопросы. Я и сама жаждала узнать, что повлияло на смену настроения Горация, только вот предчувствие твердило об опасности. Надолго ли к Горацию вернулся человеческий облик и как скоро он вновь станет прежним?

При мысли о том, что Гор вновь закроется от меня, становилось тошно. Если он вновь превратится в надменного и неприступного темного колдуна с маской истинного злодея и голосом, что способен заморозить и пламя, я признаюсь Вениамину ас Сольду в том, что проиграла. Уж лучше вернуться на Землю с печальными воспоминаниями, чем не вернуться вовсе. И что-то мне подсказывало, что проклятие Горация не так просто излечить, и оно еще даст о себе знать.

— Ты совсем замерзла, — отреагировал Гор на мою дрожь. — Вениамин, пора бы открывать портал.

— Пора, — кивнул наставник, — следуйте за мной, пройдем все вместе, опасности в ВСМП нас не поджидают.

И мы вернулись из Белогуды, распрощавшись и отправившись каждый по своим делам.

— Корделия, — неожиданно позвал меня Гораций, когда я уже почти дошла до синего сектора.

— Да? — обернулась я, стараясь скрыть нервную дрожь, которая появлялась всякий раз, когда кронпринц смотрел на меня вот так: горячо, умоляюще и неверяще одновременно. Он стремительно преодолел то расстояние, что разделяло нас, и крепко прижал меня к себе, чтобы поспешно поцеловать. Не просто прижаться своими губами к моим, а нежно и вместе с тем страстно заклеймить. Язык кронпринца проник в мой рот, сладостью и терпкостью буквально опьяняя, мягкие губы ласкали и требовали большего, унося меня за грань реальности.

— Я не привык никому доверять, Корделия, — хрипло и надсадно выдал Гор, все еще не открывая глаз и рвано дыша. — И кому бы я мог довериться, если отец всю жизнь ненавидел меня, а мать делала вид, что у нее есть дочь, а сына не существует? Но я хочу, чтобы между нами не было тайн и секретов, можешь пообещать мне это?

«Нет!» — ответил мой внутренний голос, который еще и посмеялся в ответ на горячую просьбу кронпринца. Он скрывает от меня столько всего, а в ответ требует правды и откровенности. Но что-то во взгляде Гора заставило прошептать меня совсем иное.

— Я обещаю, что не предам тебя, но и ты пообещай, что не сделаешь мне больно, — попросила я Горация, едва переводя дыхание после нашего жадного поцелуя.

— Я буду к этому стремиться, — наиграно улыбнулся Гор, а я едва сдержала разочарованный крик, рвавшийся наружу. Тепло и мягкость ушли из его черт лица, оставляя место непроницаемому отчуждению, глаза заволокло чернотой, губы вытянулись в прямую линию. Гораций намеренно оттолкнул меня, не сильно, но ощутимо, оставляя между нами расстояние в пару шагов.

— До завтра, — поспешила я попрощаться с ним, обещая себе, что узнаю правду о такой