Дьявол на воде - Анель Ким

– Ты зря пришел. Одиночество давно уже стало мне другом, а ночь – подругой. Больше никто не нужен.

– Том, я уже многое знаю о тебе.

– О чем ты говоришь?

– Видел тебя несколько раз на волнах в этом черном гидрокостюме. То, как умело ты орудуешь доской, не в силах повторить никто. Это поистине захватывающее зрелище! Пожалуйста, позволь мне остаться.

Том какое-то время колебался, но спустя минуту оглянулся. Костюм плотно прилегал к его телу – превосходно сложенному, поджарому, с накачанными руками и ногами, и полностью скрывал лицо, так что видны были только нос и огромные глаза – карие, горящие и настороженно-задумчивые.

– Как ты догадался?

– Я узнал тебя по телосложению, движениям, по очертанию силуэта. Взгляд художника, я иногда рисую. И заметил твой черный гидрокостюм в углу бунгало еще в прошлый раз. Такой только у тебя, у других серферов костюмы открытые и разноцветные.

– А ты наблюдательный.

– Работа такая. Но почему ты плаваешь, когда темнеет, а всем говоришь, будто боишься заходить в воду?

Том потянулся к шлему из плотной ткани и ловко отстегнул его от гидрокостюма. Даже при плохом освещении я снова смог разглядеть шрамы на его лице.

– Только ночами я словно воскресаю, начинаю жить и дышать, – судорожно сглотнув, заговорил Том. – Чувствую свободу и надежду, а днем – я мертв. В воду не заходил много лет, боялся после нападения акулы, а спустя время понял, что мне нечего терять, даже если и сожрет. Моя жизнь ничего не стоит. Всем говорю, что не плаваю. Не хочу лишних вопросов: Итан начал бы уговаривать серфить с ним. Одному мне спокойней, пусть лучше считают слабоумным.

– Ты собираешься сейчас на волны?

– Хотел, но теперь не пойду.

– Из-за меня? А давай вместе, я с тобой поплаваю.

– Не беру никого с собой. И ты не сможешь плыть так быстро, как я, кидаясь в глубину. Я покоряю самые страшные, непобедимые волны: чем круче, тем лучше для меня.

– Не слишком опасно?

– Намеренно так поступаю: в надежде, что волны поглотят меня, а они снова выкидывают на поверхность.

Том снова отвернулся к окну, а я продолжал стоять у входа.

– Закрой дверь плотнее. Садись, Ник.

Я сделал, как он просил, и, тихо ступая по прогнившим доскам, сел в сломанное кресло-качалку.

– О чем ты хотел поговорить?

– О своих чувствах к Мэгги.

– Так ты по ней страдаешь?

– Да, влюбился, но боролся с собой. Хотел забыть. – Я заерзал, и кресло скрипнуло подо мной.

– Получилось?

– Нет.

– А Мэгги знает о твоих чувствах?

– Однажды я напился и во всем ей признался, но она оттолкнула меня. Тогда у нее был жених, но теперь она расторгла с ним помолвку.

– Из-за тебя?

– Не знаю, но подозреваю, что из-за меня.

– Значит, есть шанс?

– Да, и это меня вдохновляет, – ответил я. – Знаешь, Том, наша жизнь слишком коротка, чтобы тратить время на сомнения и страхи. В какой-то момент я понял, что мне плевать на свою гордость, на амбиции. Я люблю Мэгги, и это главное. Даже если она еще раз отвергнет, буду бороться за свою любовь, пока не скажет – да. Любовь, она ведь стоит того, чтобы за нее сражаться? Том, не молчи, ты говорил, что тоже любил. Значит, понимаешь меня.

– Намного лучше, чем ты думаешь… – он тихо сглотнул. – Любил так, как нельзя: до боли, до безумства, до дрожи в теле и даже до ненависти. Я прошел через все муки и страдания, что дарует нам любовь. Я не мог прожить без нее ни секунды, дышал ею и радовался только тогда, когда смеялась она. Мучился, если она грустила, пытался поднять ей настроение. Баловал дорогими подарками: стоило ей только взглянуть в сторону любого дорогого изделия, как оно оказывалось у нее в руках. Оберегал, дорожил каждой минутой, проведенной с ней. Мы жили вместе, ходили в самые дорогие рестораны и ездили на лучшие курорты мира. Иногда я работал сутками, снимался в роликах, но всегда думал только о ней.

Он замолчал. В тишине я слышал тяжелое, прерывистое дыхание Тома, словно он не в силах был больше говорить, а воспоминания причиняли ему дикую боль. Спустя минуту он снова заговорил, повернувшись ко мне лицом.

– Ник, тогда я находился в самом начале своей карьеры, снимался в крупных рекламных проектах и увлекался серфингом. Я – фотомодель, – с неприкрытой горькой обидой и безысходным отчаянием произнес Том.

Так, значит, он и есть исчезнувшая фотомодель Томас Харди. В душе были догадки, но я хотел услышать историю от самого Тома. С трудом подавив возбужденный вопль, рвущийся наружу, я продолжил его слушать.

– Множество женщин с самыми роскошными фигурами и соблазнительными предложениями окружали меня, но я бредил только ее хрупкой фигуркой и небесно-голубыми глазами. Я был во власти этой маленькой, изящной девушки, – продолжил рассказывать Том, – настолько сильно любил, что ревнивое воображение рисовало разные картины, и я летел домой со всех ног, удостовериться, что она ждет только меня. Она открывала дверь, и я кидался к ней, осыпая голодными поцелуями, срывал с нее одежду, нес в постель и любил до утра и все равно не мог утолить свою жажду. Иногда казалось, насытившись ею, я успокоюсь, и в один день моя любовь перестанет быть такой неистовой и сумасшедшей, но с каждой минутой, наоборот, она распалялась все больше, делая тем самым меня более безумным и зависимым. И вот я уже не мыслил жизни без нее, тогда в мою голову закралась мысль: вдруг с ней что-нибудь случится? В тот же момент я решил, что тоже покончу с собой.

Том говорил все быстрее, словно хотел освободиться от обременительного груза. Я никогда еще не слышал от него таких длинных речей.

– Моя любовь стала навязчивой и слишком напористой. Я перестал ей доверять и настаивал, чтобы она ехала со мной на работу. Уставшая и сонная, она ждала меня на съемочной площадке, жалуясь на то, что ей хочется выспаться и совсем не интересно находиться там. Но я не мог ее отпустить, подозревал и ужасно скучал, когда она была не со мной. Дошло до того, что я начал запирать ее в квартире, если уходил на несколько часов. Она плакала, кричала, называла это безумством, говорила, что моя любовь душит ее и лишает свободы.

Тогда я начал страдать. Мне было невыносимо больно слышать от нее подобное. Стараясь смягчить ситуацию, я купил ей шикарную машину, но она не оценила подарка и вернула мне ключи. Я не сказал ни слова, согласился с ее решением, только в душе было невыносимо больно оттого, что она все больше отдаляется и никак ее не остановить.

Меня безумно влекло к ней, и я мог утолять свой голод по нескольку раз в день, но она стала отвергать меня: избегала, придумывала разные уловки, лишь бы не ложиться со мной в постель. Неужели я был настолько противен ей? Я – известная фотомодель Томас Харди, красивый, знаменитый и желанный для многих женщин. В моей душе все перемешалось: боль, злость, гнев и обида. Я не мог смириться с этим и стал принуждать ее против воли. Да, я брал ее силой, когда она не хотела со мной спать: хватал, удерживал, зажимал рот и входил в нее, вопреки ее слезам, крикам и мольбам, – голос Тома дрогнул, глаза закрылись, а сам он стоял неподвижно, и только глухая, невыносимая боль отражалась на его лице.

– Один раз я не рассчитал свои силы и, схватив ее за талию, резко бросил на кровать, – продолжил рассказывать Том. – Не хотел, не думал, что так получится, но она ударилась головой о спальный комод и замерла в кровати. Что я тогда пережил! Ощущая ледяную дрожь в теле, в страхе застыл на месте. Я любил ее больше всех на свете, сильнее своей жизни. И готов был убить себя сию же секунду, упасть рядом с ней, но вдруг ее губы слегка пошевелились, она застонала, и мое сердце чуть не выпрыгнуло из груди. Рыдая, я кинулся к ней и начал осыпать поцелуями, моля о прощении. В тот день я поклялся больше не брать ее силой, но я не смог выдержать дольше двух недель. Я постоянно думал о ней, вспоминал тепло и запах ее нежного тела. Я жестоко страдал, а она издевалась надо мной, холодно игнорируя меня.

Я не знал, что делать. Как избавиться от этого мучительного желания и от своих чувств.