Час до конца сентября - Шпек

— Странно, Кость, по твоей фигуре не скажешь, что на ночь уминаешь тортики. А я с недавних пор глясе терпеть не могу, видимо, переросла.

— Кросс по утрам, дома пара тренажеров в работе. Ярканат нас с детства дрючил спортом, привыкли поддерживать форму.

— Тяжелое детство, деревянные игрушки?

— Да нет, нормальное пацанячье. Я же на три года его младше, тогда еще слушался. Идем, вон — столик свободный.

Разрекламированное Костей кафе действительно оказалось милым, ламповым местом. Небольшие столики, зал оформлен трюмом старого фрегата. Симпатичная официантка в матросском костюмчике, увидев Костю, тут же ринулась принять заказ.

— Ир, обязательно попробуй «Павлову», здесь это безе — просто фантастика, уверяю!

— Константин Николаевич, Вам, как обычно? — девушка почтительно выждала паузу в разговоре.

— Да, Анечка, еще медовик, «Павлову», шоколадного два куска, кувшинчик чаю с мятой холодного, и двести граммов коньяку, — совершенным барином кивнул Костя.

— Кость, а влезет?

— Желудок у котенка не больше наперстка! Ир, может, оставишь машину, я с водителем, отвезу тебя, и коньячку со мной за встречу? Вина? Как я надеялся пригласить тебя на свидание, а тут такая оказия! — Костя игриво спародировал знаменитое просящее выражение Кота в сапогах. — Ну, пожалуйста!

— Свидание? Костя, ты серьезно?

— Серьезней некуда, месяц было дел невпроворот, сейчас легче стало, хотел в выходные заехать к тебе, честно, да и заеду. За такой девушкой нужно ухаживать нежно и трепетно, почему нет? Или я тебе не нравлюсь?

— Еще не знаю, но шанс есть, — улыбнулась Ирка такому предложению, удивившись своему решению, хотя, чему удивляться. Симпатичный мужчина, вежливое ненавязчивое общение, восторг в его глазах — давно она не ходила на свидания. Почему же и нет?

— Ну, тогда пару бокалов? Просекко к сладкому не предлагаю, а вот знаю, что Фарик держит бутылочку мадеры, идеально будет, а? Я сейчас.

Костя ушел к барной стойке, пошептался с вышедшим к дорогому гостю хозяином.

Через пару минут стол был уставлен разнообразными пирожными, сочные персики в вазе краснели бочками, виноград блестел каплями воды, клубника манила, источая нежный аромат. Тонко нарезанный лимон и бутылку принес сам Костя, помогая в сервировке стола.

— Ты разбираешься в винах?

— Читал. По мне так наши «Три топора» на берегу реки под печеную картошку — самое то, но приходится и заграничные вина лакать.

— М-м-м, портвейн с печеной картошкой! И супчик из кильки в томате? — рассмеялась девушка, представив собеседника у костра в его дорогом элегантном костюме. — Помню-помню, ходили в походы. Весело было. «Изгиб гитары желтой, ты обнимаешь нежно», да?

— Обязательно! Хочешь, вспомним детство разудалое, как-нибудь съездим на Каму, разожжем костерок? Знаю отличный кемпинг.

— Э-э-э, нет. Никаких кемпингов, только сами, только хардкор! Я частенько попадала в летние детские лагеря, особенно, когда к деду отправляли на лето в Финку. Первая неделя — буря восторгов от внучки, через две — лагерь скаутов, добро пожаловать, дитя неуемное, — засмеялась девушка, встряхнув головой от воспоминаний, пожалев в который раз свою флегматичную родню. Натерпелись ее выходок в детстве, что есть, то есть.

— Даже так? Заметано, палатка у меня есть, но одно условие — никого из наших звать не будем, договорились? Ты и я.

— Почему? Это же твои друзья?

— Чую носом конкуренцию на твое внимание, а я не люблю конкурентов, — еще минуту назад мурлыкающий голос стал жестким, взгляд потяжелел. — Пару раз уводили дивчин прямо из-под носа, ну их.

— Даже так? — повторила за собеседником Ира. — А как же братство кольца? Мушкетеры-гардемарины? Кто ж у вас такой гад, что девушек у друзей уводит?

— Нет, с братством все нормально, и с девушками. Я выразился не так. Просто, если компанией знакомимся с красавицами, все Ярканату достаются по очереди, а то и одновременно, а я — цветочек нэжный, огорчаюсь в одиночестве. Но — недолго.

— Я заметила, как вы «тепло» общаетесь.

— Была у нас девушка, училась в моем классе, красивая, как ты. Нет, ты красивей. Я два года добивался ее внимания, а Ярканат приехал с учебы на побывку, и испортил всю малину. По щелчку пальцев, — за маской веселого и беззаботного, успешного мужчины вдруг промелькнула злобным хорьком обида обладателя вечного второго места на любом пьедестале. — К чести Ярканата, не знал он о моих душевных терзаниях.

— Ой, давай договоримся на берегу, как сказал однажды Чапай на берегу Урала, ни слова больше об этом товарище сегодня, хорошо?

— Что, уже предлагал руку и сердце?

— Если бы! Другие органы во временное пользование.

— И ты устояла?

— Костик, мы же договорились!

— Позволь пожать твою героическую лапку, ты войдешь в историю!

— Ты преувеличиваешь, серьезно. Давай сменим тему.

— А давай. Мне интересно было, как ты в деревню нашу попала, ведь ты не простая девушка, уж я умею отличить одежду и манеры человека.

— Простая я, как два рубля одной бумажкой! — расхохоталась Ира. Солнечная мадера, незаметно подливавшаяся в тюльпан бокала ловкой рукой собеседника, мягко кружила голову, развязывая потихоньку язык. — Мне всегда нравилось возиться с растениями, как говорит моя незабвенная маман — «зеленая рука», и я долго искала именно такое место, не дачу в хилые четыре сотки, а участок, чтоб края не видно было, а все эти курорты и прочее сафари навевают скуку. Думала, что будущий муж в одну сторону со мной смотрит, оказалось — в другую. Ну, я и свинтила из Казани.

— Ну и как успехи?

— Пока нравится, возвращаться не тянет. Знаешь, я в городе вставала часам к двенадцати дня, все простуды были моими, а тут вскакиваю в шесть, бегу в огород, порой и поесть забываю, хотя, в огороде голодной не останешься. Съезжу на днях в питомник, роз еще куплю, ищу мелкие красные и белые, перед домом потихоньку развожу монохромный цветник — белые розы, астильбы, чубушника куст остался от прошлых хозяев, сирень, ранункулюсы, тюльпаны, астры, будет очень красиво!

Очарованный рассказом собеседницы, Костик прижал руки к сердцу:

— Половины названий не знаю, но интересно. Свожу тебя в любой магазин, куда скажешь, договорились? Хотя не горю интересом к землеройным работам, родителей сюда перевез, в квартиру, но постараюсь восхищаться в нужных местах, быть грузчиком, водителем и экскаватором на совершенно безвозд… бездвозд… Да что ж такое! Без-воз-мезд-ной основе. Ирка, а я уже пьян!

— Тогда закругляемся?

— Нет уж, нам сейчас упакуют с собой, айда на берег, посидим, проветримся.

Игривое настроение легкого опьянения вдруг охватило и Иру, иначе с чего бы она согласилась:

— А давай!