Заложник ведьмы - Анетта Шульц

Услышал ли Вильгельм?

Фелан посмотрел в его сторону, но в тот же миг почувствовал шаги у себя за спиной. Он пригнулся еще ближе к земле и замер. За парой волков возник один из охотников. Его силуэт с огнем факела в руках приближался к ним. Волки зарычали, когда он оказался совсем близко. Охотник начал кричать на них и отгонять факелом.

— Пошли прочь, шелудивые псины!

Волки скалились и рычали, но один из них вдруг развернулся и поджав хвост пустился наутек. Второй последовал за ним. Скорее всего, это тот, что с обожженным боком. Сложно его винить в страхе перед огнем.

Шаги послышались и с других сторон. Они были дальше, но все неумолимо приближались. Не к Фелану. К Вильгельму.

Охотник, спугнувший волков, подошел вплотную к соседнему с Феланом дереву. Он ощупывал кору и светил себе факелом. Серый волк под рукой тихо порыкивал, но Фелан продолжал аккуратно чесать его загривок, успокаивая. Охотник их не заметил и прошел мимо.

— Что стряслось? — спросил другой охотник. По голосу это был тот, которого они с Улой встретили на обратном пути с шабаша.

— Еретик объявился, — пробасил Вильгельм, дождавшись, когда все его товарищи собрались рядом с ним. — Если он не врет, то у нас тут две ведьмы.

— Еретики только под пытками не врут, — прогундосил еще один. Тот, которому Вильгельм сломал нос, а Фелан отгрыз палец?

— Некоторые говорят правду, — возразил прошедший мимо. И хихикнув, добавил. — Особенно тупые деревенщины.

— Вряд ли еретик врет, — подытожил Вильгельм. — Одна из ведьм залечила его раны, а другая зарезала внука старейшины для кровавого ритуала.

Один из охотников присвистнул.

— Но важно сейчас другое, — продолжил Вильгельм. Он понизил голос, и другие охотники шагнули к нему ближе. — Еретик поселил сомнения в душе старейшины. Гейрт направился в кузню, но я приказал деревенщинам по пути, чтобы они отвели его к часовне. Ты пойдешь к кузне, а ты будешь ждать старика в часовне. Как найдете, отведите в уединенное место и прикончите. Пусть послужит еще одной невинной жертвой ведьм.

— Поняли, — в один голос сказали двое охотников и сразу зашагали прочь.

— А вы, — Вильгельм сделал небольшую паузу. — Поджигайте лес. Это приказ старейшины Гейрта. Он мстит за убитого ведьмой внука.

— Хо-хо, неплохо, — одобрил гундосый.

— Я займусь еретиком, — не обращая на него внимания, закончил Вильгельм.

Все трое разбрелись в разные стороны, а Фелан так и остался в своей засаде вместе с волком. Пальцы сами собой впились в шерсть зверя и смяли кожу на загривке. К счастью, кожи было в достатке, и волк не испытывал боли.

А вот у Фелана заболели зубы, до того крепко он их сжимал.

Сколько лжи и жестокости в этих слугах божьих! Ничего святого для них нет. На любую мерзость пойдут, лишь бы добиться своего. Но он им не позволит. Он остановит их, обязательно остановит. Хватит с них и одной Бренны. Улу они не увидят.

— Надо остановить тех охотников, которые направились в деревню, — прошептал он серому волку, почесал загривок, а затем встал в полный рост. Серый дернул хвостом и помчался за охотниками. Фелан проследил, как зверь скрывается в плотном тумане, вздохнул поглубже и отправился следом за грузными шагами Вильгельма. Пускай, тот и пытался ступать легко и тихо, но он был слишком тяжел, чтобы спутать его с другими людьми.

Охотник шел назад, к домику лесничего. Фелан ступал следом, держась на расстоянии. Звук шагов и запах гари и пота указывали дорогу лучше глаз. Сейчас, когда материнское древо было на его стороне, лес сам помогал ему идти тихо. Ни одна сухая веточка не попадалась под ноги, только мягкий мох и трава.

Вильгельм дошел до места, где разговаривал с Гейртом, отыскал свой арбалет, перезарядил и повесил за спину. Затем он пошел прямиков в домик и скрылся в сенях.

До ноздрей донесся резкий, но слабый запах очищенной браги. В оконце забрезжил свет, и охотник вышел из сеней, согнувшись чуть не вдвое.

— Я знаю, что ты рядом, еретик, — спокойно пробасил Вильгельм. — Знаю, что ты слышал мой разговор с деревенскими и с моими подчиненными. И сейчас ты меня отлично слышишь.

Он неспешно двинулся прочь от домика. Запах гари усилился, а из сеней повалил густой дым. Вскоре из оконца вырвалось пламя. Домик лесничего горел. По округе распространялся запах горящих трав, пучки которых были развешаны по углам и стенам.

— Негде тебе теперь прелюбодействовать с ведьмой, — продолжал говорить Вильгельм, огромной тенью уходя все дальше от горящего дома. — Хоть с одной, хоть с двумя. Не важно. Обеих схвачу и сожгу. Но мне все же интересно.

Он замолк. То ли ждал чего-то, то ли задумался, кто же его разумеет.

Фелан бесшумно ступал следом. Огонь трещал за спиной, пожирая тихую избушку, в которой было по-своему уютно. Пускай, те недолгие ночи и были подобны плену, и все же сейчас отзывались лишь теплом. В памяти сами собой всплывали объятия Улы, ее дыхание на коже перед укусом, ее заботливые руки, и травы, травы, травы. Все это сейчас горело за спиной, покрывая сладкие — медовые — воспоминания горечью сожаления.

Но это не важно. Впереди таких моментов будет больше, потому что теперь Фелан уже не покинет Улу. Он будет рядом.

Жаль было домик лесничего. Но дом — это лишь дом. Его и заново можно будет отстроить, если Ула того захочет.

— Арлен, — вновь заговорил Вильгельм. — Как же так получилось, что тебя одного две ведьмы не поделили? На писаного красавца ты не похож. Да и власти или денег у тебя нет.

Фелан невольно усмехнулся.

— Имя неудачное, — негромко отозвался он.

И тут же охотник замер. Повертел головой, словно пытаясь увидеть что-то в тумане, а потом пошагал дальше.

— Имя? — переспросил он. — Почему неудачное?

Объяснить или не стоит? Вдруг, охотник хотел на слух понять, где Фелан?

Вильгельм шел дальше, все также подходя к деревьям и ориентируясь на вырезанные пометки, обходя множество ловушек на зверя. Он шел все глубже в чащу, но к древу даже на шаг не приближался. Он просто обходил стороной деревенских.

— Неразговорчивый стал. Понимаю. Наверное, отвратительно было, когда Бренна тебя околдовала. Как она это сделала? Обманом заставила глотнуть крови?

Ноги сами собой застыли на месте. В горле как наяву появился привкус железа. Фелан громко сглотнул, пытаясь избавится от эфемерного ощущения, но это