После долго и счастливо - Хлоя Лиезе

Вода подо мной колышется, будто напоминая. «Приди в себя».

— Ты всегда можешь не пойти с ними, — говорю я ему, следя, чтобы мой тон звучал ровно и невозмутимо. — Уверена, тебя ждёт работа.

— Фрейя, ты можешь прекратить подколки про работу? Иисусе.

Я бросаю на него ледяной взгляд.

— Ты прав. С чего это я взяла, что ты планируешь работать?

Его левый глаз подёргивается. Характерный признак, что я реально задела его за живое. Он прижимает палец к веку.

— Я сказал Дэну, что буду доступен изредка.

— Изредка, — скептически повторяю я. — Хм. Ну, лишь бы ты улыбался в присутствии моих родителей, о большем я и не прошу.

— Я не планировал страдать в уединении, — раздражённо отвечает он.

Ну, а я планировала.

Я закрываю глаза и сосредотачиваюсь на дрейфе в воде.

— Нет. Я предполагала, что ты планируешь быть занятым в одиночестве. Работать.

Он вздыхает.

— Ты серьёзно используешь это против меня?

Я прекращаю дрейфовать, опускаюсь в воду и сердито смотрю на него.

— Использую это против тебя? Тот факт, что твоя работа затмевает все сферы твоей жизни, включая твою жену? То, что работа постоянно занимает тебя, и это чрезвычайно сильно повлияло на наши проблемы в браке, потому что ты держал всё в себе и не делился со мной? Вот блин. Ты прав. Чем я только думала, используя это против тебя?

Эйден смотрит на воду, опустив взгляд, его лицо напрягается. И меня пронзает укол сочувствия.

— Эйден, как я и сказала, пусть это больно, но я понимаю, почему ты не говорил о своей тревожности и о том, как это повлияло на нашу интимную жизнь. Ты сам пытался примириться с этим фактом. Но вот это дерьмо насчёт твоей работы и успеха? Нет, Эйден. Это гордыня и эгоизм, и у меня нет на это времени. То, что ты сделал тем вечером, лишь подтверждает твои жизненные приоритеты.

Он открывает рот, но нас перебивает Вигго, заоравший с песка:

— Собираемся! Идите сюда!

Не дожидаясь ответа Эйдена, я уплываю и позволяю волне нести меня.

Когда я выхожу на песок к своим родителям, моя мама щурится под соломенной шляпой и улыбается.

— Как тебе водичка? — спрашивает она.

— Великолепная. Вы уже заходили?

— Да, — папа любовно похлопывает её по бедру. — И она всего два раза принудительно макнула меня с головой.

Мама улыбается ещё шире, берясь за книжку.

— Ты заслужил.

Папа поднимает солнцезащитные очки на макушку и оборачивается через плечо, глядя туда, где мои братья и Зигги готовятся к любительскому футбольному матчу.

— Ты покажешь этим салагам, как играют старички, Фрейя?

— Прошу прощения! Старички?!

Папа хохочет, а я в отместку ерошу его волосы.

— Фрейя! — орёт Зигги. — Без вратарей, верно?

Я морщу нос.

— Конечно, без.

Все парни вскидывают руки в знак протеста.

— Один на один, победитель решает, будут ли вратари, — зовёт Оливер, маня меня пальцем и бросая вызов.

Я показываю на свою грудь.

— Кто? Я? Ты уверен? Едва ли это справедливо. Я в последнее время весьма стара и хрупка.

Оливер сверкает дерзкой улыбочкой.

— Именно поэтому мы быстро решим дилемму.

Вигго трёт свой лоб.

— Вот не стоило тебе этого говорить.

— Ага, — соглашается Рен. — Она теперь надерёт тебе задницу.

Аксель надевает солнцезащитные очки и закидывает руки за голову.

— А я с удовольствием понаблюдаю.

Я бегу к Оливеру и забираю у него мяч, но вскоре он следует за мной по пятам. Он на двенадцать лет моложе меня, на пике своей физической формы, играет в футбол в КУЛА, так что я наверняка не одержу победу, но иногда уверенность даёт многое, и на мгновение я заставляю его растеряться, тщетно пытаться отобрать мяч.

— Иисусе, Фрей! — он смеётся, когда я отталкиваю его бедром. — Вот так, значит, да?

Я тоже смеюсь, разворачиваюсь и пытаюсь забить, но он блокирует меня ногой. Когда Оливер отбирает мяч и сам пытается забить, я поворачиваюсь и подставляюсь задницей под его мяч, отчего все впадают в истерику, включая Оливера. Отчего мне легко отобрать мяч и забить прямиком в импровизированные ворота.

Зигги визжит и бежит ко мне, обвивая руками мою шею.

— Моя героиня! Без вратарей!

— Ну естественно, — говорит новый голос.

Я дёргаюсь, поворачиваясь лицом к Эйдену, и мои коленки подкашиваются.

Он стоит, и солнце озаряет его сзади, превращая его высокий силуэт в резко очерченную тень. Он наклоняет голову, вытрясая воду из уха, отчего все мышцы его торса напрягаются и бугрятся. Я едва сглатываю, и мой взгляд проходится по его телу.

Сильное, но не перекачанное. Крепкое, массивное и твёрдое. Округлые плечи, большие грудные мышцы, вода блестит на напряжённом животе и тёмных волосках, уходящих под пояс плавок. У меня вырывается шумный выдох, когда мои глаза опускаются ниже и останавливаются на толстых очертаниях его члена под мокрыми плавками, прильнувшими к мускулистым бедрам…

Проклятье. Я зла на него. И у меня самый долгий период целибата, что случался за последнее десятилетие. Не лучшее сочетание.

Эйден встречается со мной взглядом, и его глаза блестят, будто он знает, о чём я думаю. Я зажмуриваюсь, когда он проходит мимо меня к моим братьям.

Я не буду оборачиваться и пялиться на его задницу.

Я не буду оборачиваться и…

Я смотрю и прикусываю губу. Эйден говорит, что у него почти не было времени на тренировки, но совершенно очевидно, что приседания со штангой он не пропускал.

Вообще ни разу.

Зигги откашливается.

— Что? — выпаливаю я.

Она улыбается.

— Я ничего не говорила.

— Ладно. Хорошо. Пошли, Зигс. Покажем мальчикам, как надо играть.

Я кошусь на Эйдена, и мой живот скручивает, когда он улыбается в ответ на какие-то слова Рена. Это будит во мне воспоминания о том, как мы раньше играли в любительской команде, и для нас с Эйденом это было свиданием.

Во время поездки на машине мы подпевали плейлистам друг друга. Затем, оказавшись на месте, мы наблюдали друг за другом в море других людей, испытывали кайф от наблюдения за своим близким человеком в открытой среде, от понимания, как этот человек тебе нравится, какой он желанный и особенный, как много ты знаешь о нём того, что неизвестно больше никому.

Я наблюдала за его ослепительной улыбкой, за теми глубокими ямочками на щеках, пока он одаривал кого-то своим лёгким шармом, освещавшим комнату. Я замечала, как он переступал с ноги на ногу, и его крупные бёдра напрягались. Мои глаза поднимались выше, останавливались на ярко-синих глазах