Невеста брата. Будешь моей - Александра Салиева

вообще мимо пропускного пункта прошли, к находящему поодаль неприметному лифту, около которого дежурила другая охрана. Те пропустили без лишних вопросов, в полнейшем молчании. Ещё и соответствующую кнопочку этажа услужливо нажали, пикнув какой-то картой на панели, чтоб кабина начала движение.

Лифт унёс на самый верхний этаж. Створы бесшумно закрылись за моей спиной, а я оказалась стоящей посреди двухсветного холла. Стук моих каблуков по гранитным плитам разносился гулким эхом, пока я пересекала зону, отведённую для референтов. Их тут было сразу четыре. И все, как одна вытянулись по струнке, ожидая нашего приближения. Быть может, я бы так не спешила, но шаг у моих сопровождающих был нехилым, шагать медленнее из-за меня они не собирались, несколько раз даже подтолкнули в поясницу, чтоб не медлила. В любом случае приходилось поспевать, безуспешно борясь с чувством безысходности, смешавшимся с ощущением морозного озноба по позвонкам.

А вот в сам кабинет главы холдинга я вошла уже одна…

Дверь захлопнулась за моей спиной практически беззвучно. Сопровождающие сомнительной наружности остались по другую её сторону. Сам кабинет разительно отличался от всего увиденного ранее. Я как будто в старую Англию попала. Вокруг красовались тёмные обои и деревянные панели на стенах, вся мебель — красное дерево, покрытое лаком. Хозяин помещения развалился в кожаном кресле, во главе рабочего стола из массивного дуба, закинув ноги на деревянную поверхность. Пребывал в строгом деловом костюме, но галстук был развязан, верхние пуговички рубашки расстёгнуты. В левой руке он покручивал стакан с чем-то явно алкогольным, тоскливо поглядывая то на выпивку, то на экран планшета, на котором воспроизводилось какое-то видео. При моём появлении и не подумал особо отвлечься.

— Дома ты, я так понимаю, не ночевала, — произнёс, хотя не взглянул на меня ни разу.

Списала его проницательность на камеры видеонаблюдения, расставленные в этом офисе повсюду. Весь путь сюда не заметила, чтоб мои надзиратели докладывали кому-либо, что мы поднимаемся.

— Да, — не стала отрицать, всё равно ведь и сам знает.

Мужчина ухмыльнулся каким-то своим мыслям.

— И где же ты была?

Голос звучал абсолютно безразлично, ни капли негодования, гнева или же порицания, но я всё равно насторожилась. Язык банально не повернулся ему соврать ту же версию, которой накормила мою мачеху Милена.

— Это имеет значение? — отозвалась тихо.

Хозяин кабинета, как сидел, вальяжно откинувшись на спинку кресла, так и остался в прежней позе. Но стоило ему впервые взглянуть на меня, как в синих глазах вспыхнул стальной блеск, не позволяющий обманываться внешним спокойствием мужчины. А я невольно вспомнила все те слухи, что витали вокруг него. Самые противоречивые. Иногда очень гадкие. Вся семья Орловых из поколения в поколение отличалась особой жестокостью, расправлялась со своими врагами самыми радикальными способами, недаром мой отец всегда старался держаться от них подальше, даже когда приходилось иметь с ними совместные дела по бизнесу. Стало ещё больше не по себе. Особенно остро, как только его глаза едва уловимо сузились, а пальцы, что уцепились за подлокотник, стали белее, пока он демонстративно пристально разглядывал меня с ног до головы, дольше всего задержавшись на мужском пиджаке поверх моих плеч.

— Я задал вопрос. Отвечай.

Поднялся с кресла. Плавно. Растянув губы в хищной ухмылке. Поравнялся со мной на шестом ударе моего сердца. Последнее разобрала отчётливее некуда. Ритм отражался в ушах, как звуки гонга, отсчитывающие приближение будущего приговора.

— Я…

Не закончила. Банально не смогла. Чужие пальцы сомкнулись на шее стальной хваткой. И всё, что я могла бы ему сказать, застряло в горле.

— Где. Ты. Была? — разделяя каждое слово жуткими паузами, озвучил он. — Что. Ты. Сделала?

А я так и не ответила. Не только потому, что не знала, как лучше признаться в своих грехах. Возможности банально не осталось. Ухмыляться он перестал. На его лице образовалась непроницаемая маска безразличия. Он просто стоял и смотрел на меня, будто впервые видел. Вероятно, делал какие-то свои выводы. А потом… просто отпустил. Отвернулся. Но выдохнуть с облегчением, поверив в то, что самое трудное позади, я не успела.

— Я никогда не женюсь на шлюхе, — беспощадно ледяным тоном продолжил Игнат. — Так что и ты больше никогда не будешь огорчать меня подобными ситуациями, ненаглядная моя будущая жёнушка, — резко развернулся, сократил расстояние между нами в два счёта, склонился и поддел двумя пальцами за подбородок, вынуждая смотреть на него. — У тебя есть минута, чтобы сказать мне имя этого ублюдка. Не хочу, чтоб всякого рода грязь топтала и пачкала то, что принадлежит мне, — завершил уже открытым обещанием.

Угловатые черты мужского лица перекосило от гнева. А я смотрела на них и глазам своим не верила. Как и ушам. Должно быть, у меня от услышанного мозги перестали работать, потому что разум упорно пытался переварить, но никак не получалось. Как и ответить. Опять. Смогла только помотать головой в отрицании, инстинктивно отодвигаясь назад, когда он вновь подался ближе.

Нет!

Нет, он не мог узнать об этом настолько быстро!

Как?..

Его амбалы же меня только у родительского дома встретили. В такси я садилась одна. И оно уехало аккурат в тот момент, когда меня запихивали в другую машину.

— Мы с Жанной заключили сделку. Я немало заплатил ей за тебя, как и хотела твоя семья. И ты выйдешь за меня замуж. Будешь соответствовать всем договорённостям, моя дорогая будущая жёнушка, — поймал и перехватил за горло настолько крепко, чтоб больше не смела отворачиваться. — Это была моя ошибка. Дать тебе ещё немного свободы, прежде чем ты окончательно станешь моей. Но ничего, я это исправлю. Забудь про свои заграничные поездки. Без моего разрешения ты вообще больше никуда ходить не будешь. И прекрати смотреть на меня, словно я отобрал твою любимую конфету. Невеста должна любить своего будущего мужа, смотреть на него с восхищением. И быть покорной.

Хватка ослабла. Но не исчезла. Мужские пальцы ласково провели вдоль линии скулы.

— Подаренная тебе минута истекает, Василиса.

Вот теперь отпустил. Развернулся и направился обратно к столу. Подхватил с него пульт, щёлкнул пару кнопок, отчего одна из стеновых панелей отъехала плавно в сторону, открывая обзор на плазменный экран. Ещё через секунду вспыхнуло изображение. Подозреваю, то же самое, что проигрывалось на планшете, судя по разобранному мной шуму. А на нём… Я. И Ярослав. На губернаторском балу.

Недаром говорят, иногда жизнь бывает настолько дерьмовой, что самый лютый кошмар кажется милой сказкой. Как сейчас. Именно это я испытывала. Будто попала в самый его эпицентр. Пока плазменный экран дублировал изображение, где посреди усыпанного серпантином зала кружились