Я тебя чувствую - Татьяна Любимая

— Привет, Наташа! — расплываюсь в радостной улыбке. — А вот и я! Наконец-то свиделись!

Это она! Моя Наташка! Именно такая, какой я видел ее на фотографиях в ОК. Такая, какой я ее себе представлял, переписываясь в ОК или разговаривая по телефону. Нет. Лучше. Красивее. Интереснее.

Монитор стоит возле окна, и дневной свет отлично освещает худенькую молодую женщину. Кудряшки рыжими волнами спускаются ниже плеч, мягким шелком переливаются в солнечных лучах. Длинная тонкая шея и острые косточки ключицы помечены оранжевыми крапинками. Узкая розовая футболка обтягивает стройную девчачью фигурку с небольшой высокой грудью. Все остальное скрылось из поля зрения за счет размеров камеры, но уже то, что я видел, принесло визуальное удовольствие. А лицо… Приятное, нежное, милое. Пухлые губки плотно сжаты, небольшой ровный носик усыпан яркими милыми веснушками, щечки розовеют от стеснения, а широко открытые васильковые глаза смотрят в упор в камеру. На меня.

Девушка молчит. Я от радости, что увидел, наконец, рыжика, давлю широкую лыбу. Жду от нее какой-нибудь реакции на наше «свидание», ответное приветствие, эмоции, но Наташа молчит. Напряжение нарастает, и я начинаю беспокоиться. Может, интернет глючит, связь пропала? Или она не того мужчину ожидала увидеть. Не нравлюсь?

— Наташ, не молчи! — почти умоляю, начиная сомневаться в правильности своего поступка. Все же надо было предупредить, подготовить. Так ведь опять отказала бы.

Поправляю волосы пятерней, проверяю воротничок рубашки — вроде все в порядке. Я сам разволновался, занервничал.

Тишина с той стороны. И взгляд в упор. Почти не мигает моя сибирячка. Разочарована?

— Это что, розыгрыш? — наконец произносит Наташа. Не улыбается. И голос строгий, но с вибрирующими нотками волнения. Тот самый голос — из трубки.

— В смысле? — опешил я.

— Ты сказал, что с голоду помираешь, с чебуреками тебе нужно помочь. А сам даже не на кухне сидишь. Соврал?

— Ну-у, я просто не знал, что придумать, чтобы увидеть тебя… — улыбаюсь ей еще шире, надеюсь на прощение за шутку.

— Ненавижу, когда мне врут. Прощай, Ваня!

Я вижу, как Наташа тянется к мышке. Сейчас отключится ведь и… черт! Я все-таки все испортил.

— Стой, стой! Подожди, Наташа! Не отключайся, пожалуйста! — разволновался, испугался, потому что в данный момент не сомневаюсь, что если сейчас вот так расстанемся, то это все. Конец всем нашим отношениям, отказаться от которых я не могу. И не хочу. Ну точно не сейчас!

Она замирает за секунду до щелчка отбоя. Прикусывает нижнюю губу. Она хоть знает, как соблазнительно это выглядит? Прикрывает глаза, и пушистые реснички мелко подрагивают. Грудь под футболкой высоко поднимается от глубокого дыхания. Волнуется девчонка. Мне кажется, я слышу, как бешено стучит ее сердце. Или это мое? Пока она сомневается остаться на связи или нет, у меня есть несколько секунд убедить ее не отключаться.

— Давай поговорим. Помнишь, ты по телефону тоже боялась со мной разговаривать, а потом… я же не страшный. Не страшный ведь?

— Не страшный, — глаза распахнула, но сама все также строга и неулыбчива. — Но если ты не пойдешь сейчас стряпать чебуреки, я с тобой разговаривать больше не буду. Ни по скайпу, ни по телефону. И переписки тоже больше не будет.

— Э-э, чебуреки? Ты серьезно?

Я озадачен. Мысленно ору.

Ты что, девочка, не понимаешь, что чебуреки — это всего лишь предлог тебя увидеть? Или раскусила меня и проучить решила?

Зато не стала кокетничать и жеманиться — еще один плюсик в копилочку твоих достоинств.

— Все, прощай, Ваня.

Наташа снова потянулась к кнопке.

— Я согласен! — почти закричал. — Сдаюсь! Что нужно делать?

— У тебя водка есть? — озорно сверкнули васильковые глазки.

— Что, прости? — я ослышался? Слуховые галлюцинации? — Зачем тебе водка?

— Не мне. Тебе, — Наташа засмеялась тем самым смехом, что я слышал в наших телефонных разговорах и который мне так нравился. Ее смех снял напряжение, и она вроде тоже оттаяла. А красивая девчонка какая — глаз не отвести. Засмотрелся прям. Куда ей до Федькиной гусеницы. — В тесто, — говорит, — нужно добавить, чтобы хрустящим было.

— Серьезно? Не знал. И много надо?

— Столовой ложки достаточно, — хмыкает рыжая, еле сдерживая смех, следя за моей реакцией.

— Шутишь? Я думал стопку-две-стакан. А коньяк подойдет? — Наташа отрицательно мотает копной кудряшек, и мы снова хохочем. Громко, в голос, как при телефонных разговорах. Напряжение пропало окончательно, волнение тоже, и сердце отбивает ровный ритм. Я счастлив.

— Иди, заводи тесто. Не приготовишь чебуреки, разговаривать больше не буду! — ох, и строга! — Ты меня знаешь!

Не настолько хорошо, как хотелось бы, без нюансов, но очень хочу узнать больше.

— Так это… водки нет. Я ж не пью.

— Это плохо… Точнее, хорошо, что не пьешь, — быстро поправилась девушка, увидев, как у меня брови на лоб полезли от услышанной фразы, — плохо, что водки нет. Минералка хотя бы есть?

— А-а, минералка вроде была.

И мне ничего не остается, как подчиниться строгой сибирячке и идти заводить тесто и готовить фарш, благо все ингридиенты имеются.

Перенес ноут на кухню, поставил его так, чтобы Наташа видела стол, ну и меня тоже. Рубашку пришлось снять для удобства, надел фартук поверх футболки и под чутким руководством рыжей с шутками и комментариями прямо перед экраном начал отмерять муку, соль, сахар, найденную минералку и все остальное. Это хорошо, что готовить я люблю и умею. Как тесто месить тоже знаю, так что вроде справлялся неплохо. Наташа хвалила, еще и подруга ее присоединилась. Та самая темненькая, Соня. Познакомился и с ней, теперь уже по-нормальному. Девчонки хохотали, сыпали комментами и комплиментами, перешептывались между собой, а я выполнял все приказы и слушал голос только своей девчонки, периодически зависая перед экраном, чтобы посмотреть на нее. И сам крутился перед ноутом как пацан, показывал себя со всех сторон, желая представить себя в самом выгодном свете, понравиться рыжей.

Замесили вместе тесто, фарш приготовили, потом лепили чебуреки и жарили. А вот есть их мне пришлось одному.

— Божественно! — откусил свежеподжаренный чебурек из первой порции и глаза закатил от удовольствия. — Это гастрономический