Избежать развода. Влюбить мужа - Ирма Орлова

Его пах находится чуть ниже моей поясницы, и я прекрасно чувствую, как что-то упирается мне между ягодицами. Руки Феликса действуют уже не с нежностью, а с каким-то нетерпением — они гладят мой живот. Платье мешает им добраться выше, и тогда Феликс идет другой дорожкой — запускает пальцы в трусики, снимая их. Ох!

Я выдыхаю и от этого движения, и от его горячего дыхания на моей шее.

Еще один звук расстегивающейся молнии. Теперь это уже не мое платье, а его ширинка. Я тянусь назад, чтобы помочь, почувствовать всю его мощь. Феликс чуть приспускает брюки, и я нащупываю его трусы, которые вот-вот готовы порваться. Я обхватываю член пальцами, но после его тяжелого вздоха поворачиваюсь к Феликсу. Хочу видеть его лицо, целовать его.

— На тебе слишком много одежды, ледышка, — шепчет он мне в губы.

— Так помоги от нее избавиться.

Мы присаживаемся на диване. Плед уже упал на пол. Феликс стягивает в меня платье и на секунду замирает, осматривая тело. Мне даже показалось — любуясь. Его взгляд сосредотачивается на груди, и он наклоняется, чтобы коснуться языком соска. Я запрокидываю голову от удовольствия — мне всегда это нравилось! Говорят, не все девушки имеют чувствительную грудь, но я явно из «счастливчиков».

Поняв, что мне это нравится, Феликс нависает сверху, заваливает меня на диван и продолжает игры с грудью — рукой и губами. Я вцепляюсь ему в волосы, невольно прижимая к себе крепче, и вдруг вскрикиваю. Прикусил! Неожиданно, больновато, но почему-то от этого движения по телу разбежались мурашки.

— Ты такая чувствительная, Марго. — Феликс вновь возвращается к моим губам. — Это сводит с ума.

— На тебе слишком много одежды для сошедшего с ума, — возвращаю ему его же шутку.

Феликс садится мне на таз и рывком — буквально разорвав пуговицы! — срывает свою рубашку. От этого звериного, страстного жеста во мне проснулось что-то ранее неизвестное. Будто я вот-вот покорюсь настоящему дикарю. И черт возьми, как же мне этого хочется!

Ему приходится ненадолго встать, чтобы снять брюки и остатки одежды, и я впервые вижу Феликса обнаженным. Он не дикарь, а настоящий бог. Хочется сказать, что греческий, но нет. Где-то за затворках сознания блуждает мысль, что он точно не из Греции — там считалось, что маленький член это признак простолюдина, глупого, признак животного начала. Что ж, по этой логике передо мной настоящий зверь — ему бы точно не сделали античную статую. Черт, Феликс мой первый парень с таким выдающимся…

Тяну руку к его обнаженной плоти и касаюсь ее, после чего моему мужу окончательно срывает крышу. Он силой убирает мою руку и прижимает ее к дивану, как и вторую. Я оказываюсь в тисках — он прижал меня и навалился сверху, двигая тазом вперед и назад, от чего пенис касается моего живота. Я приподнимаюсь, прижимаюсь к Феликсу, и тот съезжает ниже, не отпуская моих запястий. Теперь его плоть касается меня уже не в районе живота, а ниже. О боже, он вот-вот войдет!

Феликс резко подается вперед, и я легонько вскрикиваю от неожиданности и легкой боли. Мало того, что у меня давно не было, так еще и сразу после перерыва — с таким размером…

Боль проходит быстро, буквально через несколько движений, и на смену ему приходит наслаждение. Оно разливается по всему телу, но я не могу почти ничего сделать. Феликс все еще не отпускает мои руки, как бы перехватив управление над ситуацией. Он целует меня, он движется с нужным ему нарастающим темпом. Поначалу я пытаюсь сопротивляться — хочется обнять его, прижать к себе. Но вдруг… кажется…

Иногда не так уж плохо, когда кто-то другой берет над тобой контроль? Кто-то, кому ты прямо сейчас доверяешь и готова довериться во всем.

И я доверяюсь, прикрываю глаза. Движусь, насколько позволяет узкий диван, в такт Феликсу. Иногда ловлю его губы, когда он на секунду склоняется, словно ему тоже хочется перехватить у меня толику нежности, а не только страсти.

Движения становятся быстрее и резче. Феликс вдруг отпускает мои руки и отстраняется назад, не выходя из меня, хватает и приподнимает бедра. Теперь каждое его движение вперед я чувствую еще сильнее, еще глубже. О, черт…

Голову накрывает волной беспамятства, я полностью отдаюсь телесным чувствам, и там, внизу… будто взрывается настоящая бомба, которая накрывает меня волной наслаждения.

— Феликс! — не сдерживаюсь я. Пиковый момент случается так быстро, что я даже немного теряюсь. Пытаюсь вырваться, потому что мое тело становится слишком чувствительным.

Но Феликс крепко держит меня за бедра и не дает освободиться, он входит все глубже и глубже. Последние движения сопровождаются мужским стоном и такой резкой паузой, что я сама замираю.

Феликс остается во мне на несколько секунд, после чего выходит и наконец отпускает бедра. Кажется, на ногах теперь останутся синяки, но это не важно. Как же было хорошо!

— Это того стоило, ледышка. Всего того ожидания.

Феликс склоняется надо мной, целует и берет за руку. Он будто бы хочет сказать еще что-то, но не решается. Наконец спрашивает:

— Тебе… ммм… не звонил сегодня отец?

— Хочешь поговорить о нем? Сейчас? — удивляюсь я. Нега блаженства, в которой я пребывала только что, мигом уходит.

— Он хочет поговорить с тобой. Можешь не отвечать? Хотя бы несколько дней, пожалуйста.

— О чем? Феликс, мы, вообще-то, с ним вместе работаем…

— Можешь довериться мне? Просто… постарайся не пересекаться с ним.

Какой же бред. С моим папой, с моим, по сути, начальником? Не пересекаться. Прекрасная идея. Что между ними случилось, неужели поссорились? И при чем здесь я?

Резко сажусь на диване и тянусь за пледом. Напяливать платье нет настроения, поэтому я просто укутываюсь в теплую ткань.

— Если тебе есть что сказать, скажи. Что за странные просьбы?

— Мне есть что сказать. Просто не сейчас. Он кое-что… А, забудь.

Феликс рывком встает и идет на кухню.