Искалеченные - Мари Мур

В этот момент я рванул с места и скрылся за стенкой. Прогремел выстрел, после которого я услышал звук упавшего на пол тела. Какого черта? Морисон попал в самого себя?

Я осторожно выглянул в гостиную, но тут в поле моего зрения попала лестница, на вершине которой виднелись голые ступни.

– Ненавижу продажных копов.

Лин? Она здесь?

Тут я заметил, как развалившийся на полу Морисон, истекающий кровью, пытался облокотиться и целился в сторону лестницы.

Нет!

Мое сердце рухнуло вниз. Я тотчас рванул с места и повалился на копа, загораживая собой обзор. Прогремел выстрел, но это не помешало мне раз за разом впечатать ему в лицо кулак.

– Хочешь, я зачитаю твои права, продажная шкура? – рявкнул я, и с каждым ударом вся скопившаяся злость и ярость находила выход. Я остановился лишь тогда, когда услышал шум падающей на пол тяжести. Прекратив превращать его морду в кровавое месиво, я увидел, как Морисон отключился, а из его рук выпал пистолет. Я вытащил из его кармана свой мобильный и наручники, нацепив их на копа.

Выпрямившись в полный рост, я обернулся. На лестнице стояла Лин в одной порванной футболке и трусах с Микки Маусом. Ее пальцы, побелевшие в костяшках, сжимали перила. В другой руке она держала пистолет.

– Лин, – я поднимался к ней, переступая через несколько ступенек подряд. – Он не попал в тебя?

– У меня дома бутылка Ле Бабийер и голодный кот, – выпалила она, а ее взгляд метался по моему лицу. – Мне нельзя умирать.

– Откуда у тебя пушка? Ты умеешь стрелять? – я встал рядом с ней, думая, что сделать в первую очередь: поцеловать или вырвать ствол из ее дрожащих рук?

– Это пистолет долбанного Майка. И я умею стрелять. В то время, когда все девчонки со старшей школы бежали на фильмы с Робертом Патиссоном, я шла в тир, – сказала она, пока я накрыл ее ладонь, сжимавшую пистолет.

– Майк вколол тебе один куб кетамина, – я засунул за пояс пистолет, положив другую руку на спину Лин. – Как ты себя чувствуешь?

– У меня голова трещит по швам. Ты задаешь слишком много вопросов. Помолчи хоть на минуту, Стэлфорд.

Она недовольно смотрела на меня, пока мое лицо расплывалось в идиотской улыбке. Я был рад, что передо мною вновь стояла моя невыносимая Линдси.

– Проверь, в какую часть продажной шкуры я попала, – она кивнула в сторону гостиной. —Я целилась в яйца.

«Но попала прямо мне в сердце», – подумал я, прижимая ее к себе.

– Ты не промахнулась, – прошептал я, едва касаясь ее разбитой губы. Мне хотелось жадно припасть к ее рту, но я не хотел причинять ее боль своим настойчивым поцелуем.

Но Лин сама убила последний дюйм между нами, укусив меня.

– Я все еще зла на тебя, – сказала она, и ее горячее дыхание нагло дразнило меня. – Я не смогу теперь спокойно смотреть на изоленту. Плюс один триггер в мою нездоровую психику.

А я не могу спокойно смотреть на этого долбанного диснеевского мышонка. Похоже, моя крыша уехала в кругосветку, забыв прислать открытку. Или, как еще можно объяснить, что мне хотелось крепко сжать Лин и до конца порвать на ней футболку. И плевать на пару трупов за спиной. Сегодня я думал, что сам стану трупом.

– Ты познакомишь меня с Микки Маусом? – я окинул взглядом ее тело. – Поближе.

– Ты двинутый извращенец, Стэлфорд. Пару часов назад ты говорил, что не хочешь торопить события, а сейчас твой ствол упирается в меня, – Лин закатила глаза. – Лучше отвези меня домой.

Глава 22. Искалеченные

Линдси

Первое, что ударило в нос при пробуждении – резкий запах медикаментов. Потом можно было уловить цветочный аромат. Открыв глаза, я тут же прищурилась от солнечного света. Когда зрение привыкло к яркости, я приподняла голову с подушки. Рядом с койкой стояла темноволосая девушка в белоснежной форме, на бейджике которой было написано “Дженнифер”.

– Как вы себя чувствуете, мисс Коултэр? – спросила она спокойным монотонным голосом. – Если хотите, я могу зашторить окна.

– Спасибо, не нужно, – ответила я, прочистив горло.

Дженнифер проверила капельницу с системой и украдкой взглянула на прикроватную тумбочку.

– Красивый букет, – сказала медсестра, слегка приподняв уголки губ. – Крокусы расцветают весной. Удивительно, что они распустились в начале декабря. Я где-то их видела в городе… – ее приветливое лицо нахмурилось, но через несколько секунд вновь озарилось улыбкой. – Вспомнила! Точно такие же я заметила во внутреннем дворе банка напротив нашей больницы.

– А кто принес цветы? – спросила я, рассматривая сиреневые лепестки.

Они недурно сочетались с моими синяками на запястьях.

– Высокий брюнет с татуировками. Все утро он дежурил у вашей палаты. Он отлучился только, когда его вызвали в полицейский участок.

Рэймонд.

В голове все перемешалось, и я устало упала на подушку.

В логической цепочке Рэймонд-полицейский участок-цветы, последнее звено явно было лишним. Как пазл из другой картинки. Рэймонд и цветы могли сосуществовать вместе в том случае, если он набьет себе тату с рисунком розы, расцветающей из отверстия черепа. И с какой стати Рэймонд вздумал сорвать с клумбы крокусы?

– Мисс Коултэр, ваш обед, – Дженифер поставила на прикроватную тумбочку поднос, из которого струился дымок и сочился аппетитный аромат.

Мой желудок предательски заурчал, и я приподнялась, рассматривая содержимое подноса. Цыпленок Джерк с рисом и горошком на гарнир, роскошный митлоф со свежей зеленью, треска на пару и кусочки поджаренного хлеба. Как-то празднично для обычной больницы.

Но судя по сплит-системе, огромному телеку на стене, двум мягким креслам и вечно улыбающейся Дженифер это была частная клиника. Я нахмурилась. В последнее время я еле сводила концы с концами. А счет за суточное пребывание в таких апартаментах наверняка стоит, как ежемесячный платеж за мою съемную студию.

– Когда я могу уйти домой? – спросила я Дженифер, суетливо поправлявшую вазу с цветами на тумбочке.

– Обедайте, а пока я позову вашего лечащего врача – мистера Сандера. Все вопросы вы можете уточнить у него, – ответила Дженифер и покинула палату.

Я присела на постели, согнув ноги в коленях, и болезненно поморщилась. Я чувствовала себя так, будто мою душу высосали через трубочку от сока и выплюнули в тело, принадлежавшее умирающему старику в хосписе. Приподняв край простыни, я увидела, что моя лодыжка на правой ноге была обмотана эластичным бинтом. Похоже, связка на ноге была повреждена, когда меня схватил ублюдок Майк, и я неудачно упала на пол в попытке от него убежать.

Стараясь игнорировать ноющую боль, я приступила к обеду и, когда закончила с треской, в палате появился мужчина в зеленой форме, внешне похожий на доктора Хауса.

– Мисс Коултэр, – мужчина приветливо улыбнулся, сверяясь с