Отдай мне мужа! - Светлана Демидова

– Ваши дети выглядят довольными и счастливыми, – заметил я, наслаждаясь крепким чаем и пирогом с капустой, который приготовили детям на полдник. – Я представлял себе детдомовцев другими.

Валентина Семеновна невесело усмехнулась и ответила:

– Они не могут быть счастливыми. Каждому ребенку нужны родители. Вы, похоже, не догадались, что дети долгое время нас с вами сопровождали и висли на моих руках не только от любви ко мне или из любопытства. Они заглядывали вам в лицо: а вдруг вы чей-нибудь отец, который наконец узнал, где найти своего ребенка.

Я тут же собрался оправдываться тем, что у меня уже есть сын, но как раз в этот момент в дверь заглянула моложавая румяная женщина и, извинившись, обратилась к директрисе:

– Валентина Семеновна, госпожа Панкина приехала.

Я вздрогнул. Панкина?.. Я постарался выбросить из головы эту фамилию и никогда не вспоминать.

– Я скоро к вам приду, – пообещала своей сотруднице директриса. Та закрыла дверь, а Валентина Семеновна стала мне разъяснять: – Вот… Госпожа Панкина уже который раз приезжает с разговорами о том, чтобы усыновить мальчика… Павлика Ермакова… Хороший такой пацанчик. Я ее все время отговариваю…

– Отговариваете?.. – только и смог повторить за ней я.

– Да, отговариваю… Ева Константиновна, конечно, неплохая женщина… Она много денег жертвует нам, вещи детям покупает, игрушки… Но… Понимаете, она мне кажется слишком избалованной… неприспособленной какой-то… Денег у нее, конечно, много, но мальчику нужны не столько деньги, сколько… В общем, ребенок не игрушка, им надо заниматься… А мне кажется, что эта Ева сама как ребенок… У нее пару лет назад погиб муж… И она все еще одна. А мальчику отец тоже нужен. Не меньше, чем мать. Вы меня понимаете?

Что я мог ответить? Только кивнуть в знак согласия. Я встал и начал прощаться. В это время дверь отворилась, в кабинет влетела Ева собственной персоной и, не обращая на меня никакого внимания, закричала сразу с порога:

– Мне опять отказали в свидании с Павликом! Говорят, что вы запретили! Почему?! Это непорядочно, Валентина Семеновна! Я же… Вы же…

– Успокойтесь, Ева Константиновна, – примиряюще сказала директриса. – Я не запрещала. Я просто попросила, чтобы мне доложили, когда вы приедете, а потом уж…

– А что потом?! Вы опять будете меня мучить?! И Павлика! Он же меня уже полюбил!

– Наши дети готовы любить каждого, кто проявит к ним интерес, но это не значит, что…

– Вы хотите сказать, что его любовь ко мне не настоящая?!

– Я хочу сказать, что с его стороны это еще не любовь, а только большое желание обрести семью, мать…

– Ну вот! А вы хотите лишить его этой возможности!

– Ева Константиновна, не надо так переживать, – опять очень спокойно и мягко произнесла Валентина Семеновна. – Мы через некоторое время непременно займемся вашим вопросом, а сейчас разрешите вам представить… – она показала рукой на меня, – журналиста газеты «Наш город» Игоря Вишневского. Он будет писать статью о нашем детском доме.

Ева повернула ко мне лицо. На нем отобразился такой испуг, что я сразу понял: она тоже изо всех сил пыталась забыть меня и все, что со мной связано, и уж никак не ожидала встретить убийцу мужа именно здесь. Сказать она ничего не могла, а потому я вынужден был произнести:

– Очень приятно… Вы не волнуйтесь… Я уже ухожу, и вы сможете заняться вашим вопросом.

Я раскланялся с директрисой, отправился к выходу из кабинета, но неожиданно был остановлен Евой.

– Подождите! – окликнула она меня. – Вы не можете так просто уйти! Вы представитель прессы! Вы должны понимать, что детям нужен родной дом. Я хочу усыновить мальчика… Вы должны меня поддержать! Вы об этом напишете в вашей статье, и, может быть, другие люди тоже захотят… Они просто никогда об этом не думали, а когда прочтут… Иногда людям надо просто открыть глаза! И они тоже сюда придут, и многие дети обретут семью!

– Ева Константиновна, ну что вы такое говорите! – возмутилась Валентина Семеновна. – Никакая статья не заставит людей взять ребенка из детского дома. Это большая ответственность, и именно об этом я вам все время говорю!

– То есть вы считаете, что я…

Ева не успела договорить, потому что в кабинет опять вошла та же женщина, которая сообщила нам с директрисой о приезде госпожи Панкиной.

– Извините, что я опять врываюсь, но… Словом, Павлика сегодня лучше не тревожить. У него поднялась температура и…

– Как температура?! – с испугом выкрикнула Ева. – Опять температура! Он у вас только и болеет!

– Дети часто болеют, – сказала женщина.

– Если бы он был со мной, никогда не болел бы. Отдайте мне мальчика. Я вас прошу! Я уже все документы собрала! Вы не сможете ни к чему придраться!

– Ну, вот что! – уже довольно раздраженно произнесла Валентина Семеновна. – Ева Константиновна, давайте мы вернемся к этому вопросу несколько позже. Больному мальчику сейчас нужен покой и только покой. Не надо его тревожить. Мы сделаем все, что нужно. У нас есть квалифицированный врач. А вы приезжайте… через неделю… не раньше…

Ева совершенно сникла.

– Ну хорошо… Я привезла… Там… – Она махнула рукой в сторону коридора. – Пакеты… Я привезла… разное… Не только Павлику…

После этого она пошла к дверям. Директриса посмотрела на меня и выразительно пожала плечами. Я снова откланялся и пошел следом за Евой. На крыльце она остановилась, вытащила мобильник и начала искать чей-то номер. Ее лицо заливали слезы. Ева смахивала их, но безуспешно. Из-за слез она плохо видела экран телефона и потому никак не могла набрать нужный номер. Я не знал, что мне лучше сделать. Несмотря на то что она не обращала на меня никакого внимания, все же рискнул спросить:

– Может быть, вам чем-нибудь помочь?

Она подняла на меня мокрые от слез глаза, протянула мобильник и сказала:

– Пожалуйста, найдите телефон такси… У меня никак не получается… Я отпустила машину, которая меня сюда привезла, думала – побуду с Павликом…

Я взял в руки тот самый навороченный телефонный аппарат, который принял сообщение от подруги Германа, невольно содрогнулся, вспоминая былое, и хотел отыскать номер такси, но вовремя сообразил, что вполне могу сам довезти Еву до дома. Не очень-то мне хотелось это делать, но госпожу Панкину мне почему-то стало очень жаль. Собственно, мне и тогда было ее жаль, и именно поэтому… Впрочем, стоп! Стоп! На эти воспоминания давно наложен запрет!

– Не надо такси, – сказал я. – Я довезу вас. Пойдемте.

– Нет-нет! – опять испуганно проговорила она. – Я лучше на такси!

– Как хотите, – отозвался я и опять начал искать номер такси в ее телефоне, но она вдруг выхватила его у меня из рук и горячо произнесла:

– Хорошо! Я поеду с вами! Такси надо будет ждать, а у меня нет никаких сил! Где ваша машина?