План: не влюбиться в герцога. Провален - Валя Романова

Я, задыхаясь, ответила:

— Я не веду игр против вас. Я просто собираюсь спасти народ, пострадавший из-за моих родителей.

— Это они тебе сказали? — император усмехнулся. — они выставляют этот кровавый обряд твоим благородным геройским поступком. Ты же знаешь, что должна будешь умереть? — здесь я смогла прочитать в голосе мужчины не только ненависть, но и волнение. За меня.

Я опешила. О таком русалки не говорили.

— Они просто сказали, что они теряют магию. — скорее просто вслух проговорила я, чем обращалась конкретно к императору.

— Русалки хитрые и расчетливые. А ты такая наивная. — император оказался совсем близко ко мне. Он смотрел то в мои перепуганные глаза, то на мои губы. Чтоб остановить непоправимое, я сказала:

— Я скорее умру, помогая им, чем позволю необдуманному поступку моих родителей обречь магию русалок на вымирание.

— Что ж ты такое говоришь, русалочка? Ничего у тебя не получится. Я не позволю тебе умереть. — затем мужчина жестко притянул меня к себе и впился в мои губы.

Я не пыталась сопротивляться, полностью чувствовав власть и силу мужчины. Я просто перетерпела этот момент, тихо плача.

— Ну почему ж ты такая упрямая? Почему ты плачешь? Я тебе настолько противен?

Впервые видела императора таким растерянным и злым. Меня хватило только на то, чтоб еле заметно утвердительно кивнуть.

Мужчина разочарованно хмыкнул и сильно оттолкнул меня.

— Это все усложняет! Я не смогу тебя отпустить, Мариника. Так что лучше б тебе поскорее очароваться мной. И выброси из своей головы даже саму мысль о помощи русалкам.

— Чем вам мешает это? Какая разница, помогу ли я им или нет?

— Я все подстроил.

Смутные сомнения закрались в мою голову. Но они никак не могли перетечь в единую мысль. Или же я просто боялась того, что имеет в виду император.

— О чем вы?

— Мариника, я знаю эту лунную легенду. Русалки рассказали тебе про нее? — после моего отрицательного кивка император продолжил. — это древняя история. Прародительница радужных русалок, Момиента, была предсказательницей. На смертном одре она проговорила свое последнее пророчество. Оно гласит, что запретная и противоестественная любовь породит хаос. Природа обозлиться на русалок. Она отберет у них свой дар — магию. Но у русалок будет шанс. Порождение этой любви может отплатить природе некую дань. Отдав свою жизнь, дитя запрета сотрет эту часть истории русалок. И тогда природа вернет магию. Но только ту, что получит из НЕЕ. Поэтому русалки для начала должны провести обряд передачи сил. Представительница каждого русалочьего рода отречется от силы и передаст тебе. И тогда природа получит всю магию.

Я попыталась не позвать вида, что те, кого я считала своими, разочаровали меня. Это мне нужно обсудить с русалками. Не может быть, что они просто собирались скрыть этот факт!

— А причем тут вы? Что вы подстроили?

— Ты же знаешь, что в свои лаборатории я привожу самых сильных магических существ. Людская магия не такая сильная. — император произнес лживые слова и пристально уставился на меня. Проверяет, знаю ли я секрет человеческой магии. Я решила не скрывать, и поэтому издевательски усмехнулась. — Понял. И это ты знаешь. Вот же чешуйчатые селедки!

— Так что там с лабораториями?

— Слушай. Среди ведьм, как и среди русалок, есть различные виды магии. Одна из них приворотная. Обладательнице такой силы могут не только приворожить, но и увидеть, кто тебе подходит, а кто нет. Я присмотрел пирата, капитана, который часто заплывает в Елейские воды. Ведьмы выбрали среди моих пленниц-русалок, кто подходит ему, кого он может полюбить. И тогда я отпустил ее, наказав встретиться с Адамом. У Сирены не было выбора. Думаю, она догадывалась, что я задумал. Но она выбрала свою жизнь, а не судьбу всех остальных русалок. Я пристально следил за ней. Либо она делала, что я ей говорил, либо я б ее убил.

Эта была та правда, которую я никогда не должны была узнать. Слезы непроизвольно потекли из глаз. Ноги стали ватными, я б упала, но император придержал меня, вместе со мной аккуратно опустившись на камни. Теперь я безвольной куклой сидела в его объятиях, чувствовав лишь то, что моя жизнь — это результат расчетов, а не любви.

— Моя цель — истребить всех магических существ. Мне повезло, что у русалок есть такая легенда. Это было сравнительно легко. Сложнее теперь с феями и ведьмами, а уж тем более с троллями и гномами. Их народы совсем перестали доверят мне.

— Зачем вам это?

Император успокаивающе гладил мое лицо и поддерживал за талию. Я была в его теплых руках, но чувствовала лишь холод.

— Тридцать лет назад совет магического леса решил объявить людям войну. Они считают, что только они, благословенные природой, могут жить и использовать ее дары. Так что геноцид начал не я.

— Если вы хотели меня к себе расположить, то у вас не получилось.

Правда нашего мира легла на мои плечи. Пока простые люди живу свои спокойные жизни, там наверху решаются наши судьбы. И эти люди не гнушаться ничем. Ни любовью, ни жизнью.

— Я император, Мариника. Все думают, что я лишь продолжаю дело своих предков. Но я же защищаю свою народ. Только это.

— Не надо мне было этого рассказывать. Я не выдержу.

— Ты сильная. Это мне в тебе и нравится. Ты со всем справишься.

— Трудно жить, когда понимаешь, что весь сценарий пишет один человек.

— Такова участь императора. Так что, на чьей ты стороне, Мариника?

Вся моя жизнь, мои цели больше не имели смысла. Я была рождена лишь, чтоб исполнить волю императора.

— Разве не более выгодно было мне не рождаться? Не было б шанса, что кто-то спасет русалок и вернет им благосклонность природы.

— Я не хотел, чтоб у твоих родителей были дети. Просто без этого история не работала. Природа не признала связь неестественной, так как твоя мама могла превращаться в человека. И только русалку с человеческим сердцем природа не вытерпела.

— Я никогда не буду на вашей стороне. Мне нужно… мне нужно поговорить с русалками. Отпустите меня к ним! — ощутив, что хватки на моей талии усилилась, я попыталась оттолкнуть императора. — Отпустите! Пожалуйста!

Мне было так плохо, что я была готова молить императора. Вся моя жизнь — это фикция!

— Успокойся, Мариника, успокойся! — шептал мне на ухо император