Последний вальс - Мэри Бэлоу

— Это нечестно! — произнесла Кристина. — Снежки кидать разрешено, а вот применять силу — нет.

— А кто здесь устанавливает правила? — с улыбкой спросил граф. — Неужели я должен постоянно напоминать об этом?

В этот же момент ее смех, равно как и его улыбка, растаяли. А Джерард думал лишь о том, что вновь вдыхает аромат лаванды. Губы Кристины приоткрылись, и ее взгляд коснулся его губ. Но они были не одни. Их окружали друзья и родственники. Перенеся вес тела на одну руку, он неожиданно перевернул Кристину, ткнул ее лицом прямо в снег, а руки скрутил за спиной.

— Хо-хо! — завопил он. — Требую, чтобы войска графини сдались. Иначе я заставлю ее есть снег на протяжении всего утра.

Джерард услышал, как Кристина вновь засмеялась.

— Ну и ну, — протянул виконт Латрелл, изящно взмахнув воображаемым мечом над лежащими на снегу графом и графиней. — Я только что порубил на куски тех двоих, что осмелились угрожать ее сиятельству. Хочешь оказаться следующим, Уонстед? Берегись!

— Готов побиться об заклад, — произнес Джон Кеннадайн, — что я со своими детьми слеплю снеговика лучше, чем любые трое из здесь присутствующих. Ну, скажем, за час.

— Пари? — Виконт резко развернулся. — А каков приз?

— Победителя первым угостят горячим шоколадом и пирожками, — предложил граф, поднимаясь на ноги и протягивая руку Кристине.

— Принято, — произнес виконт Латрелл. — Миледи? — Он изысканно поклонился графине, пытающейся стряхнуть с мантильи снег залепленными снегом перчатками. — Мне кажется, вы знаете, как лепить снеговиков. Не желаете ко мне присоединиться? А вы, мисс Кэмпбелл? У тебя нет шансов, Джон.

Граф взял в свою команду Рейчел и Лиззи Гейнор, Джорди Стюарт — Тесс и младшего сына Ланганов — старший помогал родителям. Джереми, Фредерик и Маргарет тоже приняли вызов. Ральф Милчип провозгласил себя судьей. Остальные ходили вокруг, раздавая советы и подбадривая соревнующихся. Клара Редуэй и Сюзан Гейнор отправились на кухню за морковками и углем.

Через час Милчип торжественно объявил об окончании состязания и принялся расхаживать от снеговика к снеговику, заложив за спину руки, сосредоточенно сдвинув брови и поджав губы. Забавно было в этот момент видеть детей, с тревогой наблюдавших за выражением лица «судьи». И как, интересно, поступит Ральф, чтобы не разочаровать их? Рейчел подошла ближе. Поля ее шляпки почти касались рукава графа. Обняв девочку за плечи, граф улыбнулся. Она отдала работе всю себя и теперь ужасно хотела выиграть.

— М-да, — произнес наконец судья, — решение принять непросто. Очень непросто. — Он покачал головой. — Но принять его все же необходимо. Итак, приз присуждается Кеннадайнам за самого крепкого и толстого снеговика.

Джон рассмеялся, Элис подпрыгнула от радости, а маленький Джонатан принялся сосать палец своей варежки. На лицах же остальных детей отразилось безутешное горе. Кто-то из взрослых зааплодировал, кто-то принялся язвить, но Ральф поднял руки вверх, требуя тишины.

— Команду графини Уонстед я награждаю за самого высокого снеговика, — произнес он, — леди Маргарет — за снеговика, чья голова падала чаще, чем у кого бы то ни было, мистера Стюарта — за снеговика с самой широкой улыбкой, лорда Лангана — за то, что у его снеговика в отличие от всех остальных есть руки, одна из которых, правда, уже отвалилась, а графа Уонстеда — за то, что работал усерднее остальных и слепил самого большого снеговика.

Просияв, Рейчел взглянула на его сиятельство, и граф подмигнул в ответ. А подумал ли Ральф о том, как будет награждать победителей?

Судья вновь поднял обе руки, призывая к тишине, и доказал, что не зря занимает им же самим выбранный пост.

— Теперь что касается приза, — произнес он и, эффектно выдержав паузу, обвел взглядом присутствующих. — Первую чашку шоколада с пирогом получит тот, кто первым добежит до дома. — С этими словами он развернулся и опрометью бросился к входу, хохоча словно ненормальный и оставляя за собой облако снега.

— У нас самый большой снеговик, и работала я усерднее всех, — со всей серьезностью произнесла Рейчел.

— Ты совершенно права. — Граф взял девочку за руку. — Никто не работал лучше нас. Я сделал правильный выбор. Так что идем домой?

Вторую руку граф предложил Лиззи Гейнор, и та, с готовностью ухватившись за нее, весело защебетала. Однако прежде чем Кристина успела забрать дочь в детскую, чтобы снять с нее верхнюю одежду и расчесать волосы, граф успел поговорить с девочкой с глазу на глаз.

— Когда все будут лакомиться в гостиной шоколадом и пирогом, я собираюсь сделать одно объявление и хочу, чтобы все дети тоже присутствовали. А потом я хочу кое-что предложить тебе. Только тебе. Это будет наш маленький секрет.

— Даже мама не будет знать? — спросила Рейчел.

— Особенно мама, — ответил граф и снова подмигнул.

— А это не плохо? — с беспокойством поинтересовалась девочка. — Это не грех?

Джерард вновь ощутил знакомый приступ раздражения. Как могли мать и отец настолько отравить сознание собственного ребенка?

— Это не плохо, — произнес он. — И не грешно. Это сделает Рождество счастливее для всех. Тебе интересно, что это?

Девочка медленно кивнула.

— Да, милорд, — ответила она.

А потом за Рейчел пришла мать. Гости как раз стряхивали в холле снег с плащей и мантилий, топали ногами, растирали озябшие руки и громко заявляли друг другу о том, что только теперь поняли, как сильно замерзли.

— Идем, — сказала Кристина, протягивая дочери руку. — Нужно как можно быстрее привести себя в порядок.

С минуту она держала одну руку Рейчел, в то время как граф сжимал другую. Их глаза встретились. Граф разжал пальцы, и Кристина отвернулась, уводя дочь.

Высокая, стройная, не растерявшая изящества даже после возни в снегу. А еще невероятно грациозная и красивая, несмотря на мрачное серое одеяние. И возможно — только возможно, — носящая под своим сердцем его ребенка.

— Вдова становится все привлекательнее и живее с каждым днем, — раздался за спиной Джерарда голос, и тот сразу же узнал скучающий и самодовольный тон Латрелла. — Плод созрел для того, чтобы его сорвали. Что скажешь, Джерард?

Первым побуждением графа было развернуться и ударить друга по лицу. Но он лишь недоуменно вскинул брови.

— Ты же сам провозгласил себя знатоком в этой области, Гарри, — сказал он. — Неужели тебе действительно интересно мое мнение?

— Это был риторический вопрос, — со смехом произнес виконт. — Мы действительно обречены пить шоколад, Джерард, в качестве единственного согревающего напитка?

— Ни в коем случае, — возразил хозяин дома, направляясь к лестнице. — Идем со мной.