Хозяйка Священной Колыбели - Настя Любимка

– Прекрасно осведомлен. Что ж, я склонен согласиться с вашим предложением, но при условии…

– Ваше высочество, вы не в том положении, чтобы их ставить. Вы либо принимаете его и прямо сейчас начинаете рассказывать, либо соглашаетесь с альтернативой от Его светлости.

Вишневые глаза сверкнули, но Асим промолчал.

– Я правильно понимаю, что вы безоговорочно доверяете Его светлости? Абсолютно уверены в том, что он будет действовать согласно вашим желаниям? Герцогиня, перед вами человек, духом, кровью и телом преданный короне. Если после того, как я выложу свои мысли и выдам детали покушения, он не передаст информацию королю – это будет считаться изменой.

Вот же красавчик! Двух зайцев одним выстрелом. И меня в заговоре против короля обвинил (раз я заключила с тэйграном договор о том, что не выдам его присутствия в королевстве и дальше также не планирую информировать корону), и между мной с Амадео клин вбить попытался. Кошак бессовестный!

– Я в воле Священной Пары, – сухо ответил Амадео. – И предан своей родине. Не берите на себя лишнего, тэйгран. Не вам обвинять герцогиню в измене.

– Что вы, я ни в коем случае не обвинял Ее светлость в нелояльности короне. Я лишь напомнил о том, что взаимные клятвы есть только между нами, и вы в число тех, кто гарантировал мое инкогнито на землях Амриарна, не входите.

– Вам придется смириться с этим, – я закончила их взаимное препирательство. – У вас есть минута, чтобы обдумать мое предложение и принять решение.

И перевела взгляд на стену. Пусть думает. Мне нужна эта информация. Потому что в опасности, скорее всего, находится лэдор Геварский. Впрочем, он изначально был в опасности, с того момента, как взял на себя заботу об Арлисе, подвергшемуся ментальному внушению. Я так до сих пор и не поняла, забрал ли кто капитана королевской стражи в итоге в столицу или нет.

– Погиб при исполнении. Если речь идет об Арлисе Фолке.

– Что?

Тот факт, что последний вопрос я озвучила вслух, было плохо. Расслабилась. Но слова аргерцога ошеломили меня.

– Неужели он настолько пришел в себя после случившегося, что стал пригодным к дальнейшей службе? Более того, почему ваши специалисты ему это позволили, когда он должен был находиться под надзором? Как вы допустили его смерть, когда он…

Я закусила губу, заставляя невысказанное остаться в моих мыслях. Арлис – единственный, кто способен был ощутить присутствие менталиста… И указать на него! Как он мог погибнуть при исполнении, если мы столько времени держали его у четы Геварских, и он не приходил в сознание?

Я помнила, что писала королю о том, что мужика забрать надо. Хотя и спорила по этому поводу с Тирханом и не хотела его отдавать, но в итоге все равно пришлось слезливое письмо слать. Мои опасения сбылись? Я предполагала, что вопрос с ним и эдором Ойдохой был решен после того, как за Раданом примчались королевские поверенные. Но выходит, его и в чувство привели, и снова выпнули на службу, даже не разобравшись в том, что с нами всеми случилось!

– Когда на вас были совершены покушения, он и несколько солдат погибли.

И тут-то мне стало дурно. Каким образом король, прочитав мое письмо и дав мне отрицательный ответ на вопрос о моем скором приезде в столицу, пропустил сообщение о том, что Арлис Фолк – предатель, действовавший во вред семье герцога и оказавшийся под внушением неизвестного менталиста? На ум приходило только одно – королю не донесли обо всем содержании письма, а лично он письмо не читал. Потому что он никак не мог быть заинтересован в смерти Илюшки. На королевской семье – клятва в отношении рода Дарремского, и серьезная… От нее не отмахнешься…

– Ваше высочество, я дам вам больше времени обдумать мое предложение, – глядя на принца, с огромным интересом наблюдавшего за диалогом между мной и Амадео, спокойно произнесла я. И спокойствие это далось мне с великим трудом. – Часа вам хватит?

– Не стоит. Я принял решение. Я подозревал вас в покушении.

– Меня? – хором спросили мы с Амадео.

– Вас, герцогиня. Но обо всем по порядку. Аргерцог, присядьте, я уже понял, что ваша преданность Ее светлости выходит за рамки моего понимания, а потому буду откровенен, надеясь на ответную любезность со стороны герцогини.

Я промолчала. Давать авансы по поводу моего доверия я не могла. Амадео решил и вовсе пропустить мимо ушей высказывание принца и не шелохнулся.

– Что ж, поговорим для начала о фактах. О том, что я путешествую и направился в Амриарн, не известно никому. В том числе моему брату. Для всех я нахожусь в своем поместье и пределы Куафара не покидал. Свое истинное лицо я открыл лишь вам и вашим людям, которые, вроде бы, сдержали слово и никому о моем титуле не сказали, несмотря на то, что вы с наместником Придорожья в дружеских отношениях. Лэдор Геварский, может, и не ваш подчиненный, но по моему скромному мнению ваши взаимоотношения не ограничиваются торговлей. Более того, их характер похож на семейный. Что довольно странно, если учесть, что до своего замужества и ссылки в северные земли вы с ним никогда не встречались. А ваш краткий визит недостаточен для того, чтобы заиметь подобные крепкие узы.

– И как же вы пришли к таким выводам? Что заставило вас увериться в столь душевном расположении четы Геварских ко мне?

– Несмотря на скудость информации и моего недолгого нахождения в деревне Адузовцы, я не мог не отметить ваши действия в отношении лэдора Геварского. И, конечно же, не мог не поразиться тому, как люди, ставшие вашими совсем недавно, относятся к вам. Они преданы вам не из-за страха.

«Тут я бы не обольщалась. Страх также присутствует. Страх того, что они снова будут жить, как прежде», – подумала я, но не стала произносить вслух.

– Вы старались поскорее избавиться от меня и моей свиты, но при этом собрали телегу с подарками для лэдора Геварского и передали список того, что необходимо привезти вам. Более того, я знаю, что вами был отдан наказ наместнику оберегать меня и присматривать за мной в Придорожье. Но при этом моего истинного титула вы не открыли.

– Зная о том, что я позаботилась о вас, как вы умудрились прийти к выводу, что я причастна к покушению?

– Дело в напавших – они знали, кто я такой. И в том, что вы отказываетесь подчиняться королю.