Табу на любовь, или Девочка чемпиона - Алекса Гранд

– Извини.

Снисходительно хмыкаю. Знал бы он, сколько раз мне ломали ребра и прочие кости, вряд ли бы стал просить прощения.

– Все нормально.

Киваю Крестовскому коротко и опускаюсь на кожаный диванчик напротив собеседников. Жажда деятельности мощной лавой бурлит в крови, но я неторопливо скручиваю пробку с бутылки с минеральной водой, наполняю бокал и невольно кошусь на часы.

Рина по-прежнему не перезвонила. Ничего не написала. И это, блин, бесит.

– У тебя зуб на Леху, верно? – промочив горло, обращаюсь к Игнату и наливаю парням виски, который они планировали распить до моего появления. – Не буду ходить вокруг да около. Есть вариант хорошенько его нагнуть. Ты в теме?

Уперев локти в колени, высекаю жестко и жалею, что не снимаю Игната с Матвеем на телефон. Реакция у них бесподобная. Зимин роняет челюсть и пытается поднять ее с пола, Крестовский давится благородным солодом.

– Это какой-то пранк? Развод? Вот так просто предлагаешь поверить в то, что ты хочешь закопать родного брата? Причина?

Первым отмирает Матвей. Хлопает друга по спине и пытается протереть дыру у меня во лбу.

– Слишком личная.

Равнодушно веду плечами, хоть за грудиной и ломит при мысли о Дарине.

– Гарантии?

Подключается к допросу прокашлявшийся Игнат.

– Никаких, – осушив бокал с водой, я чеканю по слогам и второй раз за день достаю черную с серебряным тиснением визитку, чтобы вручить ее хмурому Крестовскому. – Хорошо провести вечер.

Поднимаюсь из-за стола и бросаю уже через спину. Скатываюсь вниз по лестнице и знаю, что спустя несколько дней – максимум неделю Игнат позвонит. И, я надеюсь, тогда мне уже будет что ему предъявить.

Глава 23

Дарина

– Здравствуйте. Мы рады приветствовать вас на вечере, организованным нашим благотворительным фондом «Филантроп».

Я бы назвала фонд иначе, но Алексей как обычно выбрал что-то пафосное и безликое. Мы дарим деткам шанс на новую жизнь, помогаем им поверить в чудеса, оказываем помощь малообеспеченным семьям, воспитанникам детских домов. И я за долгое время чувствую себя по-настоящему нужной…

Список имен, лежащий в комнате у меня на столе, для меня не просто набор букв. Это маленькие уникальные личности, храбрые бойцы, сильные звездочки. Которые побеждают болезнь и стремятся к свету.

Целую неделю я не вижу Руслана, и мне от этого физически плохо. Я плачу украдкой по ночам, пересматриваю фотографии в его профиле в соцсетях, храню в памяти все переписки. И, если бы не внезапно занявшая приличную часть моего времени благотворительность, я бы просто загнулась от разъедающей душу тоски.

– Скоро нас ждет концерт. А пока вы можете насладиться едой, сделать снимки в фотозонах. Я рада видеть вас здесь сегодня, мои маленькие воины. Я вами очень горжусь.

Говорю это, а у самой ком в горле стоит. Дети смотрят на меня восторженно, с плохо скрываемой надеждой, и я готова драться за них с целым светом. Конечно, я подозреваю, что с финансовыми операциями фонда может быть не все гладко. Но мы делаем хорошее дело, и мне плевать, откуда деньги капают на наши счета.

В украшенном цветами и золотыми и белыми шарами зале многолюдно. Несколько журналистов из разных издательств тоже присутствуют. Они разговаривают с родителями курируемых фондом детей, берут интервью у крох и снимают, снимают, снимают. Меня в том числе.

Леше бы сейчас красоваться перед объективами фотокамер, но его нет. Последние семь дней у него все идет наперекосяк. Как будто карма решила, что задолжала ему, и теперь раздает накопленные бонусы. У него постоянно срываются какие-то сделки, поставщики сбегают к конкурентам, падает прибыль. И он мечется между своими проектами, как ошпаренный, и пытается залатать бреши.

– Дарина Николаевна, а мы с вами еще порисуем?

Когда я пробегаю мимо одного из столиков, меня за руку осторожно трогает Лина. Ей девять лет, волнистые светлые кудряшки обрамляют ее круглое личико, совсем недавно она перенесла операцию на сердце и теперь медленно, но верно восстанавливается. И вместе со мной приобщается к живописи.

– Обязательно. Я заеду к тебе завтра в больницу.

– Спасибо, Дарина Николаевна. Вы – самый настоящий ангел.

Ее мама, так же, как и я, не может сдержать слез. Она воспитывает Лину и младшего сына одна, с ее скромной зарплатной учительницы она бы никогда не смогла собрать нужную сумму.

Таких историй здесь десятки.

– Дарина Николаевна, можно с вами сфотографироваться?

Зовут меня с соседнего столика, и я направляюсь к другой семье, украдкой оттирая влагу со щек. Сейчас я счастлива. И, если мне суждено застрять в ненавистном браке надолго, я готова выжать максимум из опрометчиво подаренной мужем возможности.

Лешу, конечно же, не интересуют все эти клиники, диагнозы врачей, выписки из болезней. Я же не могу спокойно смотреть на чужое горе.

Спустя полчаса на импровизированную сцену поднимается молоденькая исполнительница, и ею я тоже горжусь. Агата росла в детдоме, обрела популярность благодаря тиктоку, и теперь ее песни занимают верхние строчки в чартах. Она простая, искренняя, открытая. И каждый из присутствующих здесь сегодня детей способен повторить ее звездный путь.

– Дарина Николаевна, можно вас на пару минут?

Пока я наслаждаюсь чистым звонким голосом, кто-то трогает меня за плечо. И я оборачиваюсь и удивленно хлопаю ресницами, узнав в молодом человеке в сером стильном костюме своего прежнего охранника.

– Антон?

– Вы, наверное, обознались. Меня зовут Артур.

Улыбнувшись, качает головой