Никто, кроме тебя - Яна Дин

Лукас, тот самый мальчик, берет мяч и оборачивается так, что я вижу его лицо. Взгляд мальчика находит меня, и он замирает, хмуря брови. Лукас слишком тихо что-то шепчет, прежде чем взгляд его мамы поднимается к моему к окну. Мужчина делает то же самое.

Сердце бьётся быстро, когда женщина корчит лицо от отвращения, прежде чем резко, слишком резко взять сына за руку, и увезти из моего поле зрения.

Каир остаётся, и берет рацию, нашептывая в неё то, чего я не слышу.

Прежде чем успеваю отойти от окна, дверь комнаты распахивается. С испугом оборачиваюсь. У порога оказался мужчина. Его глаза хмуро оглядывают меня, после чего тихим и томным голосом он сообщает:

– Вам лучше отойти оттуда. Не думаю, что босс будет рад, если вы выброситесь в окно, – сделав ещё один шаг, мужчина – с такой же кобурой на плечах, что и у того Каира, уверена, сказавший о том, что я у окна – закрывает дверь.

Задерживаю дыхание, когда он направляется в мою сторону. Держу все самообладание, чтобы не выдать страх, и не отшатнутся. Но, мужчина всего лишь проходит мимо, и закрывает окно. Та захлопывается с грохотом.

– Кто твой босс? Это он меня украл? – вылетает сразу, – Ты меня охраняешь, да? Ты знаешь, кто он. Скажи ему, что я хочу поговорить с ним.

Вранье. Я хотела, чтобы он отпустил меня. Только и всего, да?

Мужчина оборачивается. При тусклом освещении прикроватной лампы, вижу, как густые брови на смуглом лице сходятся на переносице.

– Вы под моей ответственностью, синьорина. И, я не имею право отвечать на поставленные вопросы.

Говоря, не повел даже одним мускулом. Видно, со всей серьёзностью относится к работе.

Он мне не поможет.

– Мне нужно в уборную, – скрываю всю раздраженность, когда тот повернулся и зашагал к выходу.

Когда-то Марко сказал, что в любимых обстоятельствах нельзя показывать свой страх. Животные его чуют. Враги тоже. Он был мерзавцем, но порой говорил нужные вещи. Поэтому держалась изо всех сил, чтобы не начать истерику.

«Дыши» – повторяла внутри.

Нынешний надзиратель повернулся у порога. После безмолвно кивнул в сторону двери в углу комнаты.

Я сглупила. Уборная была здесь.

– Без глупостей, – предупреждает мужчина, – Солдаты вокруг всей территории, – на этом белая деревянная дверь захлопывается, и слышится щелчок.

Я в плену.

Боже, только сейчас это осознание выливается на меня, как ведро холодный воды. Судорожно выдыхаю, устало присаживаясь на край кровати, и сжимая распущенные волосы.

– Черт-черт-черт, – тараторю, неудержанно бегая взглядом по всей комнате.

Нужно что-то предпринимать.

Что они от меня хотят? Убить? Пытать? Денег?

Вряд ли отец будет распинаться из-за меня, и платить выкуп. Но это было глупо. В деньгах они точно не нуждались.

Что тогда?

Только потом осеняет.

Месть. Твою же мать!

В мыслях сплывают последние события: Конселло. Смерть Диего Конселло. Месть. Недавняя кража.

Черт, да я больше, чем уверена, что в их владениях.

Они убьют меня.

Резко пристав, иду в сторону ванной комнаты. Прохлада за дверью пропустила кислород, которого стало катастрофически не хватать. Приклонилась к раковине, крепко цепляясь за края, и включила ледяную воду. Нужно было остудиться. И думать на холодную голову.

Следующие часы накручивала круги, шагая с одного угла комнаты в другой.

Несмотря на габариты спальни, становилось тесно и душно. Стены давили, как и вся ситуация.

Время от времени прижималась к двери, прислушиваясь к звукам за ней. Слышала лишь тихие разговоры. Явно надзиратель, имени которого я не знаю, разговаривал с кем-то. Но расслышать было невозможно.

Ночь проходила изнурительно. Под конец ноги начали болеть от слишком долгого движения, а глаза слипаться. Даже боль в висках становилась все сильнее. Не выдержав, плюхнулась на кровать, устало прикрывая глаза, прислушиваясь к каждому шороху.

Слишком тихо. И эта тишина душила.

Только под утро, когда горизонт неба начал окрашиваться в оттенки оранжевого и жёлтого, сомкнула глаза. Провалилась в темноту, не думая ни о чем. Я настолько устала, что сил на размышления запросто не было.

Проснулась от приглушенного женского кашля.

Испуганно распахнув веки, резко привстаю, чтобы в следующую секунду пожалеть. Голова разбивается на тысячу осколков, и я жмурюсь от яркого света, бьющегося сквозь стекла. Солнце светило слишком ярко. Словно я была принцессой в замке, а не чертовой пленницей.

– Извините, не хотела вас напугать.

Немного собравшись, рассмотрела женщину перед собой. Она была старшего возраста, лет пятидесяти. Как Роберта. Рыжие волосы собраны под белую шапочку. Фартук на талии идеально белоснежный и выглаженный. Женщина, очевидно, домработница этого дома.

– Распорядились принести завтрак, – она ставит поднос с завтраком на прикроватную тумбочку.

Взгляд падает на аппетитно расставленные сыр, оливки, яйца пашот поверх отрубного хлеба, чашку кофе, воды и сливок.

Живот предательски заурчал.

Сколько я не ела? Даже не могу вспомнить, когда в последний раз.

– Какое сегодня число? – хмурюсь, теряя счёт времени.

В комнате не было ни часов, ни календаря.

Женщина улыбается, и кратко отвечает:

– Пятое июля.

Внутри все скручивает от ответа. Три дня и две ночи.

Вчера я должна была выйти замуж за Рицци, но сейчас здесь. Непонятно, где и зачем.

Они уже начали искать меня? Или думают, что я сбежала? А Даниэль?

Мысли о нем заставляют сердце больно сжаться.

Пытается ли он найти меня?

Насчёт отца была не уверена. Наверняка, если не обещанный брак, он бы вовсе не искал. Хотя не факт, что ищет. И даже если так; после такого, я могу не пригодится семье Романо. Ну если выживу.

– Почему я здесь? Никто не собирается мне этого говорить? – придвинувшись к краю кровати, опускаю ноги, – Они убьют меня?

– Мне запрещено отвечать на вопросы. Приятного аппетита, —домработница уходит, не взглянув и не ответив на вопрос.

Сойду с ума, если не выясню, где я, и что от меня хотят.

☆☆☆

Ближе к обеду, дверь снова распахнулась. У порога появился надзиратель. Он медленно вошел, держа в руках пакет, и пройдя к кровати оставил его поверх одеяла.

– Это вещи. Все необходимое, – заявляет он.

При свете дня удаётся разглядеть мужчину лучше. Он был высокого роста, и достаточно крупного телосложения, а темные глаза слишком хмурыми. Хотя этот хрен знает кто, даже не поднимает их. Будто боясь посмотреть на меня, что ещё больше выводит из колеи. Я точно заложница? Или меня держат здесь словно принцессу в замке,