Заложница - Элисон Эймс

Он вопросительно вздернул бровь.

— Почему ты присоединился к Сопротивлению? — Ей захотелось погладить его твердую грудь. Если бы кто-нибудь сказал ей всего несколько оборотов назад, что она будет такой смелой и страстной, рассмеялась бы в лицо. Но теперь… теперь ее не покидало желание прикоснуться к нему повсюду.

— Много лет назад произошел инцидент. — Еще один жестокий удар в стену. — Беспорядки в южных кварталах, не входящих в Совет. Тогда я был всего лишь рядовым в команде, молодым новобранцем Совета, которого больше заботило времяпрепровождение и вечеринки с друзьями.

— Правда? — Ей было трудно представить его таким.

— Да. Наше подразделение вызвали для восстановления порядка. — Его голос изменился, ностальгия в тоне сменилась болью. — Там были дети… старики… — Он покачал головой. — Нам приказали уничтожать всех и каждого. Глава моего подразделения отказался. Черт, мы все отказались, но он донес свой отказ до Совета. — Валдус тяжело вздохнул. — Больше мы его не видели. Совет пришел на следующую ротацию и забрал остальных лидеров. Их казнили той же ночью. Я присоединился к Сопротивлению на следующее утро.

— А остальные члены вашей команды?

— Они последовали за мной. — В его голосе чувствовалась тяжесть их выбора. Чувство вины было легко уловимо.

Он все еще винил себя. За Карвтера. За других погибших товарищей по команде. За ту тьму, что бушевала в Райкере.

— Я встречалась с некоторыми из этих людей, — сказала она. — Видела их силу и решимость. Они не стали бы присоединяться, если бы не считали это правильным. Они сами сделали свой выбор, — настаивала Ева. — И им приходится бороться с последствиями, как и тебе.

— Сомневаюсь, что они знали, какую цену им придется заплатить. — Валдус прочистил горло, его топор забыто висел на боку. — Я три года сражался в рядах Сопротивления. Наблюдал, как умирали хорошие люди. И не очень хорошие тоже. У нас было меньше огневой мощи, продовольствия, ресурсов и войск, чем у оппозиции. И каждую ротацию я думал, что вот-вот Холлисворт и Совет выследят нас. Но я все равно гордился тем, чего мы добились. Мысли о том, что мы работаем над созданием лучшего мира. Над обществом, где к людям относятся более справедливо. Где власть принадлежит не единицам. Здесь, внизу, все по-другому. После нашей поимки, цирка с судом и заключения в тюрьму здесь стало все меньше поводов для гордости… — его голос на мгновение прервался. — Сомневаюсь, что кто-то из моих людей знал, что их ждет.

— Ты не виноват в том, что здесь произошло. Это место — сущий ад, и виноват в этом Холлисворт.

— Может быть. Но если бы они не последовали за мной, присоединившись к Сопротивлению, их бы никогда не поймали.

— Как они тебя поймали? — Ева была на суде. Слышала, как долго ее муж пытался поймать именно этого человека. Но все истории о поимке, в которых Холлисворт фигурировал как герой рассказа, должны были быть ложными.

— Устроили ловушку. Мы получили информацию о готовящемся возмездии — убийство женщин и детей, не принадлежащих к Совету. Я понимал, что Совет хочет, чтобы это стало известно нам. Также знал, что нас будут ждать. Но мы не могли просто стоять в стороне и ничего не делать. Смотреть, как гибнут наши люди. — Он рассмеялся, но в его смехе не слышалось и тени веселья: — Выбор, понимаешь? Я сделал его и теперь каждую ротацию думаю о том, что было бы, если бы сделал другой выбор. Возможно, мои люди все еще находились бы со своими семьями. Жена и не рожденный сын Райкера могли бы быть живы.

— Может быть. А может, и нет. — С болью в сердце она провела пальцами по руке Валдуса и переплела свои пальцы с его. — Мужчины, с которыми я познакомилась, знают, что ты готов отдать за них жизнь, и подозреваю, что они сделают то же самое для тебя. За тебя, за невинных и за мечту о свободе. Не лишай их этого выбора. Они сделали его тогда, и им предстоит сделать его сейчас.

Валдус выдохнул, повторив ее слова:

— Может быть. А может, и нет.

Рана по-прежнему не заживала. Неважно, что именно она говорила. Может, так будет всегда. Последствия. От них никуда не деться.

Он возобновил удары по стене, руда осыпалась каплями.

— Как получилось, что ты присутствовала на суде?

Валдус намеренно менял тему. Ева позволила ему.

— Мне пришлось пойти, — призналась она. — Холлисворт обычно не выпускал нас из своего комплекса, но для этого случая сделал исключение, притащив туда всех своих невест в рамках непродуманной манипуляции с общественностью, притворяясь, что заботится о справедливости и защите нас вместе с жителями Новой Земли, в то время как на самом деле его заботило лишь сохранение собственной власти.

— Верно. — Валдус стоял лицом к стене, его топор не сбивался с ритма. — Я наблюдал за тобой весь суд. Не мог остановиться. Даже когда мне, наверное, следовало бы слушать всю эту чушь.

Она помнила эти пристальные взгляды. Даже с последнего ряда. Как они держали ее взгляд, как перехватывало ее дыхание. Невозможно было отвести глаза.

— Я тоже не могла перестать смотреть. — И Холлисворт заметил это, отозвал ее в сторону, чтобы отругать за непочтительность и спросить, что такого интересного она нашла в таком преступнике. Тогда она не ответила, но теперь знала: — Ты был так горд и не боялся, когда выступал в защиту Сопротивления и своих людей. Я была потрясена.

— Даже зная, что я не член Совета и преступник? — Он все еще не смотрел ей в глаза, но она услышала в его тоне поддразнивание и уязвимость. Неужели действительно все еще думал, что она может считать его хуже, потому что он не член Совета? В ее глазах это делало его достойнее.

— Я и тогда считала тебя красивым. И это, — призналась она, — только заставило меня бояться тебя еще больше.

Его топор завис в воздухе. Валдус повернулся к ней, пристально глядя в глаза.

Она рассказала все до конца:

— Но твоя сила вдохновила и меня. Советник ты или нет, преступник или нет, но я наблюдала за тобой на том суде. Стояла во весь рост. Отказывалась подчиниться или сдаться — даже перед лицом надвигающейся смерти, — и я решила, что хочу быть похожей на тебя.

Валдус замер, его грудь словно увеличилась в объеме.

Она снова улыбнулась.

— Я сбежала в следующем же обороте.

— Правда? — Его топор упал на бок.

— Да. На самом деле именно ваш приговор позволил мне